Она смутилась, чуть прикусила губу и, поймав на себе вопросительный взгляд сына, нахмурилась, отвернулась.
— Спасибо, сынок,— тихо сказала она, и Юрка не понял, за что же благодарила мать: то ли за рыбу, то ли за переданный привет.
«Опять кланяется... Ну зачем это?..» — вздохнула она, и ей стало и досадно, и совестно, и приятно, и опять она с тревогой подумала о том, что услыхала давеча на ферме.
Юрка снял рыбу с кукана и уложил ее в таз, отдал матери и принялся за свои дела.
Время перевалило за полдень.
Перекусив на кухне, Юрка решил сейчас же накопать червей и вышел во двор. Около калитки, ведущей в огород, увидел кучу тальниковой лозы. Вспомнил: мать еще вчера просила починить плетень. Приоткрыв калитку, заглянул в огород. Десяток кур во главе с петухом, задрав помеченные чернилами хвосты, деловито и споро разгребали грядки с помидорами.
Куры принадлежали соседке, тетке Марфе, родной сестре лесника Таганкова. Развела она у себя целый птичник и чуть липе каждый день, уложив в кошелку несколько вареных тушек, бегала на станцию к поезду. При других обстоятельствах Юрка обошелся бы с курами деликатно: все-таки принадлежали сестре дяди Сережи, героя-пограничника. Напугал бы их криком да и как-нибудь выдворил с огорода. Но всему селу было известно, что Сергей Таганков давно поссорился с сестрой и даже в большие праздники обходил ее дом стороной.
Поэтому Юрка счел возможным прибегнуть к решительным мерам. Поднял увесистый сухой комок земли и с силой швырнул в кур. Поднялось паническое кудахтанье: куры бросились врассыпную, а одна, оставшись на месте, затрепыхалась, поднимая пыль.
Юрка растерянно взирал на дело своих рук. Вот это влип. Ведь совсем не хотел попасть в курицу, даже не метил... И угораздило ее подвернуться!..
По ту сторону плетня появилась Марфа, женщина молодая, но дородная, грузная и оттого казавшаяся старше своих лет. Она мгновенно оценила ситуацию и вдруг заорала, да так, что у Юрки уши заложило.
— Кар-р-раул!.. Люди добрые, да вы поглядите, что этот разбойник натворил!.. Анька-а, да иди же ты сюда-а! — вопила она, пытаясь перелезть через плетень в огород Ельцовых. — Культурная, тудыть твою, а кто за твоим охламоном глядеть будет?!
Голос у нее был пронзительный, с плаксивым надрывом, и Юрка почувствовал в нем фальшь. Подумал: «Это она, чтоб страшнее...»
— Да что случилось-то? — сбежала с крыльца Анна. — Говори толком...
— Тебе еще объяснять? — взбесилась соседка и показала в огород на бьющуюся у грядки курицу. — Зенки-то протри!
Анна всплеснула руками.
Ну что ей делать с этим сорванцом! Третьего дня он с Васькой Зелениным и Мишкой Крупниковым запряг в чью-то детскую коляску свинью председателя колхоза и катал по селу визжащих поросят, сегодня — курицу подшиб!
— А ну-ка иди сюда! — шагнула она к сыну.
Юрка подходить не торопился. В руках ее, изгибаясь, уже плясала тальниковая лоза, и он по опыту знал, что при подобных обстоятельствах это не сулит ничего хорошего. Он мгновенным взглядом измерил расстояние до матери и до калитки и хотел было прибегнуть к испытанному и верному средству, но, увидев приостановившегося у забора лесника, почему-то остался на месте, втягивая в плечи голову.
