Глава третья

Из-за леса выглянуло солнце.

Туман, покрывавший речку и низинку, стал быстро редеть, уползать в кусты и тальники, и трава, матово-зеленая, словно поблекшая от росы, вдруг вспыхнула, загорелась   радужным   блеском.

Зябко поводя плечами, Юрка с удовольствием подставлял под солнечные лучи то один бок, то другой, не отводя завороженного взгляда от чуть-чуть подрагивающего поплавка.

«Ядреная, верно, — думал о рыбине мальчуган, все сильнее сжимая удилище. — Она всегда так: клюнет потихоньку разок,  еще и еще, а   потом   как   по-тя-анет!..»
Поплавок замер, но прошло несколько секунд, и он неожиданно дернулся в сторону, в другую, отчего у Юрки захватило дыхание. Затем на мгновение поплавок выровнялся и вдруг наискось ушел под воду.

—  Е-есть!.. — невольно вырвалось у мальчугана, и он, взмахнув удилищем, вытянул на берег ощетинившегося ерша. - Тю-ууу...

Юрка презрительно скривил губы. Увидев, как Васька Зеленин и Мишка Крупников снимают с крючков пойманных голавлей, сплюнул от зависти и досады.

И везет же дружкам! Вчера вечером он битый час просидел над омутом у плотины и даже ни разу не сменил червяка, а Васька и Мишка после его ухода выудили там одного за другим дюжину окуней. Нет, здесь, видно, что-то не так: надо узнать, может, они и не на червяка ловят.

Сняв с крючка ерша, Юрка смотал удочку и подошел к ребятам. Нет, червяки такие же, как и у него.

—  Что, не клюет? — сочувственно осведомился Васька и посоветовал: — А ты смени червяка.

—  И поплюй на него,— добавил Мишка, искренне веря, что слюна на клев влияет чудодейственно.

Юрка пренебрежительно махнул рукой и сморщил тонкие губы.

—  Ужо пробовал? — Васька почесал переносицу и вздохнул. — Тогда   жди — все   равно   клюнет!

—  Я к мельничной запруде пойду,— небрежно проговорил Юрка и, засучив до колен штанины, зашагал вверх по течению.

Сокращая к омуту путь, мальчик пересек буйно разросшийся на полуостровке тальник и, выйдя опять к берегу, увидел лесника Сергея Таганкова. Тот, сидя в лодке-долбленке, снимал с крючка перемета матерую щуку.

—  Дядя Сережа, вы на червяка ловите или на живца?

—  А-аа, рыбак, мое почтение! — улыбнулся Сергей. — Ну  как?

Юрка потупился, почесал оцарапанное о ветку тальника   колено.

—  Ничего-о, — утешил его лесник, — не все коту масленица, случается и пост. — И попросил: — Помоги-ка мне, сынок: я буду лодку править, а ты снасть проверишь.

Ладно?

Ждать себя Юрка не заставил. Бросив на берегу Баской свою удочку, он прыгнул в лодку, и та чуть не зачерпнула бортом воду. А через минуту уже снимал с крючка крупного налима.

Осмотрев весь перемет и собрав его в лодку, рыболовы поплыли к мельнице. Не доезжая бучила, причалили к берегу, привязали «душегубку» к стволу склонившейся над водой березы. Лесник разделил рыбу на две части и большую насадил на Юркин кукан.

—  Не-ет, дядя Сережа, вы неправильно разделили,— замотал головой Юрка и, словно боясь, что его насильно заставят взять кукан, отступил на несколько шагов и спрятал руки за спину. — Себе-то ничего и не оставили, а перемет-то  ваш...

—  Много ли мне одному надо? — усмехнулся Сергей и, подойдя к мальчику, ласково потрепал его по плечу.

—  А   тете   Марфе?

«Ах, Ma-арфе?!» Молвил нехотя, раздраженно:
—  У нее и без рыбы всего хоть отбавляй...— и мягче: — А вас двое, в самый раз будет... А вечером мы вместе с тобой перемет на ночь поставим на Баской, чуть пониже   переката.

—  Мне червяков накопать?

—  Конечно!.. Ну, кланяйся матери. Юрка кивнул.

—  Я и живцов наловлю! — пообещал он и, подхватив удилище и кукан с рыбой, заторопился в село.

Дома его ждала мать.

—  Неужто сам поймал? — недоверчиво спросила она, увидев сына с уловом.

—  Трех окуньков и ерша, а остальное дядя Сережа дал, мы с ним вдвоем перемет снимали, — одним духом выпалил мальчуган, глядя в большие черные глаза матери. — А на ночь опять поставим, только мне надо побольше червяков накопать и малька наловить...

—  А ты поблагодарил? — о чем-то задумавшись, проговорила Анна и посмотрела в сторону леса.

—  Ага! И еще дядя Сережа велел тебе кланяться.