Глава седьмая

Жить вблизи разоренного гнезда, среди людей, у которых на глазах прошла его нелегкая семейная жизнь, стало невмоготу. Сергей подал рапорт об увольнении, и просьба его вскоре была удовлетворена.

Мало что изменилось в родном селе за годы его отсутствия. Разве что Марфа пополнела, огрузнела, а зять Иван Клушкин приобрел степенность, глаза его утратили прежнее выражение то ли испуга, то ли готовности выполнить чужое желание. Окончив школу механизаторов, он теперь работал не только трактористом, а в страду водил и комбайн,  и цену себе знал.

Встретили Сергея хорошо, радушно. Недели через две вступил он в прежнюю должность лесника и — будто и не выезжал сроду из Еланного.

—  А к Аньке ты не ходи, — предупредила Марфа. — Такая зануда стала, особенно как избрали ее депутатом райсовета и в правление колхоза выбрали...

—  Чего это ты с ней не поделила? — усмехнулся Сергей.

—  А ты ее спроси, — фыркнула сестра. — Видишь ли, то я не так сына своего воспитываю, то не тем занимаюсь, чем бы хотелось ей, то еще к чему-либо прицепится.

Везде свой нос сует, все ей забота!..

Стояла страда. Все сельчане, от мала до велика, были в поле. Помогал колхозу убирать урожай и Сергей: работал на току, давал свою лошадь для перевозки зерна — автомашин не хватало.

Как-то, придя вечером домой, он удивился обильному обеду. Кроме борща и отварного мяса было жаркое, на столе в большой миске исходили паром вареники, на сладкое Марфа испекла пирог с малиной.

—  Ты что, сегодня опять не была в поле? — спросил он сестру.

—  Успею, Сереженька. Работа не волк...

—  Ты серьезно?

—  Да ла-адно тебе, ешь! — подала ему тарелку с борщом. — Завтра чуть свет поднимусь.

Сергей кольнул ее укоризненным взглядом и принялся за еду. Угощая мужа и брата варениками, Марфа сокрушенно вздохнула.

—  Крышу менять надобно: прохудилась совсем... — и, словно вспомнив, перескочила на другое. — Бегала давеча в магазин за солью, а туда на трех машинах шифер привезли. Сказывали, завтра продавать станут...

—  Может, возьмем, Иван, а? — поняв намек сестры, повернулся Сергей к зятю.

—  Да надо бы... — замялся тот.

—  А  где достать денег-то? — закатила  глаза  Марфа.

—  Возьмите мои, — предложил Сергей. — Правда, хотел костюм да пальто справить, но крыша — нужнее; пока в армейском похожу.

А через несколько дней имел с Марфой крупный разговор.

—  Ты что же это, сестрица, делаешь, а? — негодовал он, приведя со станции племянника с базарной корзиной. — Ему учиться надо, читать больше, а ты его посылаешь к поездам яички да соленые грибки с картошкой продавать!

—  Ну и что? — удивилась Марфа подбочениваясь. — Мне теперь некогда, работаю — сам же попрекал, что в страду дома сижу, — поддела она. — А Кольке все одно после школы делать нечего, собак по селу гоняет!

—  Да пойми ты, дуреха, что прививаешь с этих лет ребенку, кого из него растишь!..

—  А кого? — нахмурилась Марфа. — Не ворованное продаем, свое. Ему, может, форму купить надо, учительша который уже раз говорит. А в колхозе когда еще получишь!..

—  На форму ему я дам, но чтобы Кольку больше на станции никто и никогда не видел!

—  Спасибочко, — сразу же заулыбалась Марфа и пообещала: — Будь по-твоему — на станцию Колька больше не пойдет!

В воскресенье Сергей был по делам в лесничестве и потом купил племяннику в раймаге школьную форму. Приехав домой, застал его в избе одного.

—  Коля, а где наши?

—  Мама на станцию ушла, а папа — не знаю...

—  Держи,— протянул Сергей ему сверток, — примерь-ка. — И когда Колька переоделся, осмотрел его со всех сторон. — Маленько великоват костюм, но не беда — подрастешь. А пока мать чуть убавит брюки.

Сергей полез в печь, набрал в стаканчик из чугуна горячей воды и ушел к себе бриться. Уже заканчивая, услышал:
—  Дядя Сережа, а сколько будет это: семьдесят восемь и пятьдесят семь?

—  Сто тридцать пять.

—  Да не-ет, если прибавить — я знаю. А подряд прочитать?

—  Гм, для чего тебе?

—  Да вот книжку в сундуке нашел, сберегательную...

Сергей отложил безопасную бритву в сторону и с недобритой щекой направился к племяннику.