Глава двадцать первая

—  Тетя Зина, подвезите до станции! — ставя корзинки на обочину и поднимая руки, хором закричали они.

—  Никак, помощнички, к поезду спешите? — поравнявшись с ними, насмешливо оглядела их та и, заметив на их уставших лицах пот, сжалилась, натянула вожжи. — Ну, да шут с вами, садитесь!

Ребята заулыбались, благодаря, закивали головами. Быстро забрались на телегу, разместили среди бидонов с молоком корзинки и облегченно вздохнули. Лошади тронулись. Теперь-то они к поезду уж не опоздают, вот только бы у них купили ягоды, а там пусть им на селе завидуют мальчишки, пусть около них увиваются! Мальчики сжимали кулаки, точно фонарики уже были у них в руках, им казалось, что они уже ощущают приятную тяжесть «жужжалок», и с нетерпением посматривали на приближающийся вокзал.

—  Спасибо, тетя Зина! — слезая, поблагодарили они Строкову и заторопились на перрон.

Разошлись. Вдоль зеленого заборчика, огораживающего станционный сквер, прямо на земле расположились со своим товаром с десяток женщин — все больше пожилые, а то и вовсе старушки. Лезть в такую солидную кампанию Юрка посчитал неудобным и уселся со своим туеском чуть поодаль.

Послышался скрежет, состав остановился и пустующий перрон заполнила пестрая толпа. Пассажиры плотно окружили торговок.

—  Почем малина, мальчик? — раздался над Юркиной головой мелодичный женский голос.

Юрка вскинул глаза: над ним склонилась женщина в цветастом халате. Она улыбалась.

—  Я спрашиваю: почем малина? — нетерпеливо повторила  женщина.

—  Почем? — Юрка взглянул на свой туесок и сказал упавшим голосом: — Не знаю, тетенька.

Только  сейчас ему пришло  в  голову,   что  он  забыл спросить у торговок цену на кулек малины. Теперь  уж  удивилась покупательница.

—  Продаешь, а цены не знаешь — как же так?!

—  Я первый раз, — виновато пролепетал Юрка.

—  Ну хорошо, насыпь мне два кулька, и вот тебе полтинник.  Устроит?

—  Не знаю... Мне все равно...

Торопясь и рассыпая малину на землю, Юрка наполнил два объемистых кулька, вручил их женщине и деньги сунул в карман. Так, начало делу положено — на сердце стало веселее.

Подошел мужчина. Лицо строгое, между бровями глубокая вертикальная складка.

—  А ну-ка, мальчик, один кулек!

Юрка насыпал кулек, протянул покупателю. Тот взял, звякнул мелочью в кулаке.

—  Сколько с меня?

—  Двадцать пять копеек. Мужчина сделал большие глаза.

—  Да ты что? Такой маленький, а уж успел совесть потерять? Все кругом по гривеннику продают...

Юрка мучительно покраснел, даже слезы навернулись на  глаза.

—  Я, дяденька, не знал... мне все равно... хоть гривенник.

Мужчина пожал плечами и бросил ему в ладошку монету.

Да, торговля — дело не простое, это Юрка понял сразу.

Теперь он спрашивал по гривеннику за кулек и, желая наверняка избежать всяких нареканий со стороны покупателей, старался насыпать кульки с большим верхом.

—  А, и ты здесь, сосед! Проторгуешься этак-то, — услышал Юрка очень знакомый голос.

Обернулся. Рядом стояла тетка Марфа, Колькина мать. Юрка не знал, куда девать глаза. Скажет маме, а она, ясно, не похвалит, что один на станцию ушел, да еще торговлю открыл. А что скажет — в этом не сомневался. Небось не забыла, как он курицу ее подшиб!