Юрка глянул на солнце — еще высоко — и облегченно вздохнул: далеко до вечера, можно свободно набрать полный кузовок одних только боровиков, благо, он запомнил их россыпи! Скинув сандалии и держа их в руке, он вброд перешел речку у затона. Вытер ноги о штанины, обулся, потом взял кузовок и зашагал вверх по ручью к Боровой пади.
Теперь, наверное, мама уже приготовила обед и ждет его с грибами, а у него — пусто, их надо еще найти. Но не беда. Главное, не станет мама говорить дома, что зря он ходит по лесу, хоть и поздно придет сегодня, зато удивит ее одними белыми грибами.
Юрка миновал охотничью избушку, покосившись на нее уже как на старую и хорошую знакомую, и, глядя на клонящееся к отрогу хребта солнце, прибавил шагу. Вот он перепрыгнул жилку извивающегося родничка, впадающего в ручей, потом вскоре другую, пересек какую-то широкую торную тропу и через минуту увидел первое семейство боровиков.
«Эх, был бы уж дома, — собирая грибы, с досадой вздохнул мальчуган, — а все из-за Кольки. Что ему от меня надо? Может, злится, что дядя Сережа везде с собой меня берет, а не его? И пусть, станет меньше задаваться!»
Опустившись на колени перед новой россыпью грибов, он машинально срезал их и бросал в кузовок, и радостная улыбка медленно сходила с его тонких губ.
А поглядеть бы, какой у него папа? Наверное, злой он, нехороший. Вот приехал из города, а к ним не идет почему-то... Мама не велит приходить? Наверное, обиделась, что они с папой раньше не поженились и теперь его, Юрку, незаконным называют... Но почему же они не поженились? Ах да, это папа обманул маму и его, сына своего, вместе с ней бросил и знать не хотел. И бабка тоже не хотела признавать его с мамой...
Отчего же сейчас признает, никак пожалела их? И его папа через бабку деньги присылал, чтобы та купила ему костюмчик и обувку. Тоже, должно быть, пожалел его? А Юрке не надо, чтобы его жалели, он и без них не пропадет! Вот скоро вырастет и поступит на работу, будет, как дядя Сережа, лесником и начнет помогать маме — тогда у них в доме всего станет полным-полно!
А пока они обойдутся с мамой и тем, что у них есть. Юрка будет каждый день приносить из лесу грибы й ягоды, ловить в речке рыбу, потом дядя Сережа научит его с силками охотиться на рябчиков и косачей, а зимой ставить петли на зайцев!..
Собрав в кузовок семейство боровиков, мальчик на четвереньках перебрался к следующему и, принимаясь за него, задумался, не зная, как же они станут жить с мамой теперь, когда выяснилось, что его папа плохой, что он обманул их и они ему не нужны...
Не нужны? Тогда зачем он сегодня приходил к маме в библиотеку, что он хотел от нее? Может, прощение хотел попросить, да мама слушать его не пожелала? А он, Юрка, простил бы папу?
Это за что же его прощать-то, что отказался от него, Юрки? Как же, он аж торопится и падает!..
Вот женилась бы мама на дяде Сереже!..
Юрка глянул на солнце — оно вот-вот сядет за увал. Пора обратно трогаться, тем паче, что грибов собрал он почти столько же, сколько и до драки с Колькой, и теперь едва успеет засветло добраться до села. Благо, идти под гору легче, а по тропинке, что скатывается от избушки к Баской, можно пуститься и бегом.
Юрка поднялся и пошел к ручью. Он где-то здесь, рядом. Но проходит пять минут, десять, а ручья почему-то нет. Мальчик, тревожно озираясь, бросается то в одну сторону, то в другую, начинает хныкать и, уже отчаявшись найти путь, натыкается на родничок. Теперь-то он не потеряется — вода приведет его к дому!
