Стол был накрыт, но обедать Анна не садилась — ждала сына. Шестой час, а Юрка как в воду канул. Может, заблудился? Не должно быть...
«Придет и поест один, — решила она, садясь за стол, — пусть уважает мать».
Но чувствовала себя скверно: ела нехотя, без аппетита, и желанное спокойствие не приходило к ней. Сознательно затягивая обед, Анна заставляла себя думать о чем-то другом, а мысли возвращались к сыну, и она то и дело посматривала на часы.
Конечно, особенного здесь ничего не было. Юрка, уходя с мальчишками в лес или на речку, случалось, и запаздывал домой, и приходил затемно, и она не волновалась. Почему же тогда ее одолевает беспокойство сейчас?
Но, черт побери, до каких пор она должна мучиться?
Вспомнила Наташку Зеленину и ее совет — выходить скорее замуж за Сергея.
Может, потому и мается, что никак не решится сделать последний шаг? Поженись они с Сергеем, и Пашка оставит ее в покое. А Юрку?.. И, главное, без мальчишки ничего не решишь. Видно, надо самой поговорить с сыном, мол, заявился твой батька непутевый, что нам с тобой теперь делать.
А вдруг, встретив отца, Юрка отвернется от Сергея, не захочет, чтобы она выходила за него замуж?
Все может быть!..
Анна поднялась из-за стола, вышла за ворота. В конце длинной улицы, за околицей, висело малиновое солнце. Оттуда, выделяясь на фоне золотисто-багряных лучей темными фигурами, катилась, размахивая деревянными саблями и автоматами, ватага мальчишек, атакуя с криком и визгом воображаемого противника.
— Вася!.. Миша!.. — остановила Анна раскрасневшихся Крупникова и Зеленина, когда они поравнялись с ней. — А где Юра?
— Как, он разве не пришел? — удивились ребята. Анна покачала головой, и те недоуменно переглянулись.
— В бору, что на том увале, — показал рукой Васька, — мы были вместе, а потом он куда-то делся...
— Так и есть, — задохнулась Анна и прижала руки к груди, — заблудился мальчишка!
Она беспомощно глянула по сторонам, не зная, что предпринять, и, сама не ведая почему, побежала к клубу, хотя там в это время никого не было. Увидев у правления колхоза Крупникова и его заместителя, бросилась к ним.
— Николай Николаевич... Юрка пропал!.. — вырвалось у нее, и в голосе Анны прозвучало отчаяние, глаза блеснули слезами.
— Как это, пропал? — не понял председатель. — Да ты, Петровна, не плачь, толком расскажи.
Анна, торопясь и глотая окончания слов, передала свой разговор с мальчиками.
— Надо искать, — решил Крупников и повернулся к своему заместителю. — Давай, Петр, действуй, собирай людей. Мол, ребенок в лесу затерялся... А где Сергей Дмитрич? Ты бы, Аннушка, сбегала к нему!
«И верно, почему я это сразу о Сереже не подумала?»
Через несколько минут над селом повис гул набата. Даже Анна вздрогнула от тревожных, леденящих душу, нарастающих по силе ударов и, будто подхлестнутая ими, прибавила шагу. Подбегая к дому Макаровны, где жил Сергей, увидела его, выскочившего на улицу.
— Он там, — рукой показала она в сторону увала, — он заблудился, Сережа!..
— Юрка?
