Отец и сын

Вот если бы не помешал Сергей, когда нашел в избушке сына!..

По селу тогда нес Юрку сам. Но вот они подошли к дому Анны, и Сергей, словно он был отцом мальчишке, отобрал его и послал Павла за врачом. Когда привел врача, в комнату войти почему-то не решился, а пригласить его или забыли, или же не посчитали нужным, и он остался во дворе, присел у привезенного воза дров на широкую плаху и закурил.

Вот ведь как судьба иногда бывает жестока! Рядом сын, а ты не можешь к нему войти и сесть подле его кровати, погладить по головке, сказать несколько ласковых слов, ободрить. И ведь мальчик даже не подозревает, что ты ему отец!

Павел, глубоко затягиваясь, курил папиросу за папиросой, и его уже начало тошнить: стучало в висках, слегка кружилась голова. Думал: ну и пусть, пусть ему станет совсем плохо и он здесь упадет. Пусть! Может быть, тогда Аня сжалится над ним, поймет, что сейчас он не кривит душой, а делает все от чистого сердца, что ненавидит себя за прошлое и кается, что поступил тогда необдуманно, легкомысленно и подло...

А если Аня не поверит ему, скажет, что опять разыгрывает комедию, как, бывало, иной раз в молодости? Нет, к черту,  хватит курить,  и так уже накурился до одури!

На крыльцо вышла врач, за ней, провожая ее, показалась Анна и увидела Павла. Он поспешно поднялся с плахи и подошел к ней, вопросительно взглянул в уставшие, покрасневшие от слез и бессонной ночи глаза.

—  Ну, Юру ты видел, даже сам нашел его и принес сюда, — дождавшись, пока врач выйдет за калитку, тихо сказала она. — Спасибо. И, думаю, этого пока с тебя хватит. А теперь извини, мне некогда, — и ушла в дом.

Павел обиженно смотрел ей вслед — даже не позвала зайти на минуту к сыну, даже не сказала, что у него с ногой! А Сергей сидит в комнате, он, видите ли, не мешает ей! Или назло ему держит Сергея там, чтобы больше досадить ему, Павлу? Эх, Аня, и жестока же ты! Он и так уж наказан жизнью, зачем за одну вину бить дважды?!

—  А ты не казнись раньше срока,— успокаивала его дома мать.— Сам же говоришь, что Аннушка сказывала, мол, повидал сына, и будет по первому разу-то. Вот поправится мальчонка, пройдет сколько-нито дней, и можно о себе напомнить. А пока мне бы помог: сена привез домой на зиму...

Да, мать, кажется, и на сей раз права — он на собственном опыте убедился, что поспешность в его деле может лишь повредить ему. Да и куда торопиться? Ведь знает же: легко начать, да не легко кончить. Тем более в его положении, при его вине.

«Повременю малость, — решил Павел, — не стану лезть ей на глаза.  Может,  сама захочет повидать?»

А встретились неожиданно,  не по  своей воле...

Машина шла километров тридцать в час, плавно покачиваясь на новых рессорах. Анна молчала. Она глядела в ветровое стекло сосредоточенно, будто хотела что-то хорошенько рассмотреть впереди на дороге. Помалкивал и Павел, время от времени бросая на нее мимолетные взгляды.

Вздыхали. То она, то он.

«Не заговорю больше с ней, пока не скажет хотя бы слово!» — решил Павел, прикусил зубами папиросу, одной рукой безуспешно пытаясь зажечь спичку. Анна заметила его потуги, взяла коробок, зажгла спичку и протянула  ему.

—  Спасибо, Анечка! — благодарно посмотрел на нее Павел, забыв о данном себе только что зароке, и они встретились взглядами.

Анна смутилась и, чтобы скрыть неловкость, хмурясь, отвернулась к боковому стеклу. Павел почувствовал, как перехватило у него дыхание. Что же делать: сдержать себя или остановить машину, обнять и расцеловать ее?

Из перелеска выскочил на дорогу кем-то потревоженный беляк, глянул на приближающуюся рокочущую махину и, прижав уши к спине, задал стрекача по колее. Павел охнул, вцепился руками в баранку, все больше и больше прибавляя скорость и не замечая, как машину бросает из стороны в сторону на рытвинах и ухабах. И когда до лопоухого остались считанные метры, когда, казалось, его вот-вот накроет колесо, заяц неожиданно метнулся в сторону и был таков.

—  Ай, молоде-ец!..— невольно вырвалось у Анны, и Павел вгорячах ее похвалу принял на свой счет.

Он резко затормозил, Анну кинуло вперед и влево, и она не успела опомниться, как очутилась в объятиях Павла.

«Ой, что-то сейчас будет?» — подумала она.

—  Э-ге-гей, шофе-ор, давай сюда-аа!.. — донеслись голоса, и Павел, глянув в окно, увидел в стороне среди кустарника два стога — оттуда кричали косари.

Павел перевел взор на Анну — лицо ее было испуганно и в то же время беспомощно-изумленно, точно ее и напугала нежданная ласка и она никак не могла поверить, что такое случилось только что, и он досадливо покосился на  стога, откуда  вразнобой  продолжали  что-то кричать…