Главы 29-32

Анна наблюдала за своим сыном и терялась в догадках...

Казалось бы, ничего особенного не произошло, но мальчишка почему-то изменился. Все время помалкивает, о чем-то думает и держится настороже, под любым предлогом старается остаться один, чего раньше за ним не замечалось, и как-то странно посматривает на нее: то ли с упреком, то ли с сожалением.

Может быть, Анна и не обратила бы на это внимания — мало ли какая блажь взбредет мальчишке в голову! — но он не захотел поговорить со своей бабкой, когда та приходила к ним, услышав от Пашки, что внук затерялся было Э лесу и подвернул ногу, и, пока она не ушла, притворялся спящим, и это Анну насторожило.

А если Юрка узнал, что Павел его отец, и теперь осуждает ее, что она скрыла от сына его приезд, и раздумывает, как же быть? Нет, тут что-то другое. Пашка уверял вчера, что ничего Юрке не говорил о себе, и Сережа это подтверждает. Да и Юра не спросил бы, что это за дядя нашел его в избушке и принес с Сергеем домой, если бы знал что-либо об отце!.. Но почему на бабку мальчишка ополчился?

Вот вчера убирала она дома и наткнулась в боковушке на бабкин гостинец. Кулек валялся в углу под кроватью, запыленный, и было видно, что сын даже не притронулся к нему, не попытался заглянуть, что же ему принесли.

—  В чем дело, Юра, почему ты бросил? — спросила она.

—   Не зна-аю...— в замешательстве пробормотал тот, но быстро нашелся: — Он, должно, сам упал!

—  И котята его затащили в дальний угол?

Юрка понял, что выкрутиться не удалось, и хотел уже сказать, что гостинец бросил туда нарочно, что от бабки теперь ничего уж не возьмет, но, глянув на рассерженную мать, решил, что пока лучше помалкивать, а то, чего доброго, еще и влетит. Он нахмурился, засопел, избегая ее взгляда, и Анна поняла, что сейчас от него не добьешься   ни   одного   слова.

Вздохнув, она укоризненно покачала головой и положила кулек у кровати на табуретку. А спустя час, привлеченная птичьим гомоном, выглянула в окно и увидела, как из Юркиной боковушки во двор летят куски сдобных булок,  и куры,  хватая, дерутся из-за них.

—  Новости еще!..— всплеснула она руками и поспешила к сыну. — Ты с ума, что ли, спятил?

—  Так они зачерствели...— неуверенно проронил Юрка  и,  насупившись,  покраснел.

Анна отобрала остаток гостинца и ушла.

Теперь сын молчит. Даже есть не просит, пока не принесет сама. Обиделся, что поругала? Или опасается, что еще попадет за то, что в лесу заблудился да мать больше не пустит по грибы или ягоды? Вряд ли. Юрка не из таких. Стоит отвернуться или отлучиться куда на минуту, как. его и след простыл... Наверное, опять какие-нибудь тайны!.. Эх, была бы на его месте девчонка, давно бы все матери рассказала, а у этого клещами слова не вытянешь. Как же, мужчина!

Она ополоснула в чистой воде вымытые крынки, надела их сушиться на колья забора и пошла в дом. Заглянула к сыну в боковушку и улыбнулась. Юрка лежал поперек кровати на спине и, задрав на стену ноги, пытался забинтованной придавить переползающую с места на место муху.

—  А ноге-то не больно? — спросила она, входя.

—  Не-ее... — смущенно засуетился сын, опуская ноги на постель и поспешно натягивая на себя одеяло.

Анна подошла к кровати и присела на край и, не зная, с чего начать, поправила одеяло, пригладила вихрастые волосы сына.

Юрка с любопытством смотрел на мать.