Глава тридцать пятая

Уже давно прокричали вторые петухи, уже спало село, а Сергей, лежа в кровати, все не мог уснуть. На душе было как-то неспокойно и муторно, и эта тяжесть, тоскливо-непонятная   и  обидная,   давила  грудь.

Минуло две недели, как приехал Павел, и все эти дни Сергей не находил себе места. Правда, с Аней у них как будто ничего не изменилось: чувствуется, рада встречам. Но порой ему кажется, что она что-то скрывает. Скрывает и мучится, и не хочет открыть ему душу. Быть может, поняла, что не в силах полюбить его, а сказать не решится, боится обидеть?

Попробовал было поговорить начистоту. Сделала удивленное лицо, рассмеялась, но все это получилось как-то натянуто и неправдоподобно. А его не обманешь — сердцем чувствует невысказанное.

Сергей потихоньку встал с кровати, взял со стола спички и сигарету и, не одеваясь, в трусах и майке, вышел на крыльцо. Закурив, присел на ступеньку, посмотрел вокруг. Над селом и огородами перистым слоем повисла туманная мгла, в вышине, лучась, ярко мерцали звезды, разгоряченное лицо, будто успокаивая, обдало ночным холодком.

«Вёдро будет — хорошо!» — удовлетворенно подумал он и вспомнил слова Ани, сказанные ему на днях.

—  Что-то твоя сестра к Юрке ластится, — пожаловалась она, — уж не вздумала ли опять чего?

Успокоил Аню, а сам решил проверить. Встретил Марфу, спросил, о чем это они секретничают с Юркой.

—  А что, Сереженька, разве нельзя? — заигрывающе улыбнулась Марфа. — Может, сродственниками будем, дружить бы должны. Вот я и пекусь, хочу, чтобы хоть Юра с Николкой не ссорились, друг за дружку стояли...

Не поверил сестре, встретил Юрку.

—  Да, тетя Марфа говорила, чтобы я к ним приходил да с Колькой помирился,— подтвердил мальчуган.— На велосипеде, говорит, катайся, в футбол играй...

—  И правильно, хватит бы вам чертей делить.

Юрка насупился, видимо, имел на этот счет свое мнение, но углубляться в объяснения не пожелал...
Сергей усмехнулся — с характером, мол, парень — и тут вспомнил, что с вечера завел будильник и тот скоро затрещит. Сегодня открытие охоты на боровую и водоплавающую дичь, и надо выполнить данное Юрке обещание — взять его в этот день на охоту.

Не докурив сигарету, он смял ее и кинул во двор, вошел в комнату, и когда пропели третьи петухи, у него уже было все готово: лошадь оседлана, снаряжение приторочено к седлу, ружье на ремне за плечом.

А через несколько минут Сергей уже стучал в окно Юркиной боковушки.

—  Вставай, охотник, да поспешай. А то утрянку прозеваем!

Юрка, точно и не спал, вскочил на ноги, включил свет и стал быстро одеваться. И тут спохватился.

«А как же с ягодами?» — вспомнил он о малине, которую набрал вчера в лесу уже после обеда.

Теперь же, подумав, что малина за день может испортиться и до завтрашнего дня прокиснуть, словно между прочим, спросил дядю Сережу, а долго ли они будут на охоте. Тот ответил — вернутся к полудню. Значит, сбегать на станцию с ягодами можно будет и после обеда.

Разбуженная суматохой, из спальни выглянула в горницу Анна. В тапочках на босу ногу и домашнем халатике, она лениво потягивалась и сладко позевывала.

—  Что здесь за шум, Юра? — спросила она и, узнав, в чем дело, засуетилась. — Я тебе сейчас поесть соберу!..