Работа

Теперь уж Юрка не пропадет и сам! Он хорошо усвоил, что сколько стоит, знает, когда лучше нести что продавать, только вот одно мучит: приходится обманывать маму и дядю Сережу. Как ни спросят они, где это его носит целыми днями, что-нибудь придумает, соврет, а потом не может смотреть им в глаза, старается со двора улизнуть, лишь бы его не видели и ни о чем не спрашивали. Но он же не всегда будет кривить душой! Раз мама не может пока купить ему велосипед, он сам деньги заработает и не станет больше ходить по базарам да станциям, будет слушаться, сидеть дома и чем-нибудь заниматься. И ему будет хорошо, и у мамы на дело останутся деньги.

Марфа,  наблюдая за Юркой,  втихомолку  радовалась.

А ведь способный мальчишка оказался, быстро взял в толк, что к чему. Верно, тушуется еще, что красна девица, во не беда. Приобвыкнет, перестанет краснеть да смущаться, научится на одно слово десятком отвечать. И на деньги стал смотреть по-настоящему. Каждую копейку считает, а то кулек с двумя стаканами малины за гривенник отдавал. Теперь  поумнел,  старается  недосыпать  меру.

Видать, мальчишка не дурак, и ежели не сейчас, то опосля скажет соседке спасибо, что научила его в жизни хорошему.

Верно, кое-кто косо посматривает на Юрку, что он продает на станции ягоды или огурцы. Глупые, что тут особенного? Не один он из села ходит сюда из ребят, многие мальчишки и девчонки с товаром наведываются, и родители их не только знают об этом, но и сами подчас посылают детей, когда невмоготу с работой, а деньги на что-либо нужны.

А Анька погоду из этого хочет сделать. Дура! Неужто по своим деньгам не видит, что на одну зарплату не проживешь?

Может, теперь, когда Юрка заработает на «лисапед» и купит его, поймет, что так-то лучше, и скажет ей за это спасибо? А что, за такое и поблагодарить не грех: самой легче станет да и на черный день копейку-другую отложит…

Шли дни, и Юрка чувствовал себя вольготно. Мать уезжала чуть свет куда-то в поле делить сено и приходила домой лишь под вечер, и мальчик спокойно занимался своими делами.

Он только что пришел с базара и, на всякий случай убедившись, что дома никого нет, забрался на чердак. Вынул из кармана вырученные за продажу яиц и огурцов деньги, положил их к ранее заработанным в плоскую жестяную коробочку из-под конфет, потом обернул ее тряпочкой и спрятал в дальний угол под крышу.

Спустившись по лестнице во двор, он в раздумье остановился у курятника, ковыряя пальцем в носу.

Что же завтра понести на базар? Ягоды стали покупать плохо — их на станции теперь полно и, чтобы сбыть с рук, приходится сидеть часами или отдавать за полцены, а это невыгодно.

Яйца и огурцы расхватывают вмиг, но где их взять! Тетке Марфе что, сколько захотела, столько и возьмет — сама хозяйка. А ему выкручиваться надо, брать да оглядываться. А сегодня мама сказала, что время уже солить на зиму огурцы, но их почему-то мало, и попросила Юрку присматривать за огородом, чтобы туда не лазил кто из мальчишек, а то, мол, что-то уж подозрительно разворошены на грядках огуречные гудины.

Отвернулся тогда Юрка, сделал вид, что он тут ни при чем, и пообещал приглядывать за огурцами. Вот и сорви их теперь! А денег на велосипед еще порядочно недостает.

—  Ты чего это пригорюнился, а? — увидев через плетень задумавшегося Юрку, спросила тетя Марфа.

Мальчик было замялся,  но потом рассказал.