Едва Юрка разложил на прилавке станционного базарчика свой товар, как к нему сразу же обратилась грозного вида старуха.
— Почем, мальчик? — показала она на яйца.
— Рубль... пятьдесят...
— Что-о!..
— Не нравится — не бери, а ребенка не забижай! — вступилась за Юрку Марфа. — Ишь, какая дешевая выискалась, думает, легко кур водить! Попробовала бы сама.
Она одобрительно взглянула на смутившегося Юрку, как бы говоря, что он молодец, не зря следует ее совету; довольная, ободряюще похлопала его по плечу.
— А ты не теряйся, смелее будь, — сказала Марфа, когда покупательница отошла прочь. — Они завсегда так говорят, чтобы задарма-то отхватить товар — лопоухих ищут!
— Но это же и вправду дорого, — робко заметил Юрка. — Всегда по одному рублю продавали десяток, а нынче...
— Ну и глуп же ты еще, — досадливо поморщилась Марфа. — Вчерась, например, яиц было сколь хошь и за рупь с полтиной никто не взял бы, а нынче яйца только у тебя. Пользоваться моментом надо, а не ворон ловить. Не бойсь, никуды эта красавица не денется. Коль нужны яйца — купит.
К удивлению Юрки, тетка Марфа оказалась права. Строгая старуха покрутилась в сторонке и, подойдя к прилавку, небрежно протянула Юрке деньги.
— Ладно уж, некогда мне ждать... — будто оправдываясь, что переплачивает, сказала она. — А больше нет?
— Курочек сюда не захватили, а то бы вмиг снесли сколько угодно, — вполголоса, словно по секрету, ответила за Юрку Марфа. — Заглядывайте, не забывайте!
Она проводила покупательницу насмешливым взглядом и посмотрела на Юрку. Тот, пряча деньги за пазуху, улыбался.
— Ну как, — спросила она, — на пол-лисапеда набралось?
— Да не-ет еще, но скоро будет! — польщенно отозвался мальчуган и с благодарностью посмотрел соседке в глаза.
А все-таки тетя Марфа добрая, хотя и любит покричать, видно, зря он обижался на нее раньше! Другая бы на ее месте давно махнула на него рукой, а эта вторую неделю таскает с собой на станционный базарчик и не спускает с него глаз. То поможет в пути и немного понесет его корзинку или ведро, то чему-либо научит, что-нибудь посоветует, то покажет, как лучше сделать. И в обиду не даст, заступится.
Тогда, после разговора в огороде у плетня, Юрка, едва мать отъехала от дома, заторопился во двор. Полез в курятник и выбрал из гнезд все яйца, нарвал полкорзинки огурцов, принес из горницы красных помидоров и стал поджидать соседку. Марфа увидела его и не удивилась, точно так должно было и случиться, только заглянула в его корзинку.
— Никак все яички унес? — спросила она и нахмурилась. — Эх ты-и, мать сразу догадается, что кто-то в курятнике шарил. Оставь с десяток, а остальное снеси обратно. Иди, иди, я обожду.
Послушался Юрка, разложил половину взятых яиц по гнездам, и мама ничего не заметила. Не обратила она внимания и на то, что огурцов почему-то стала снимать меньше обычного.
— Подряд никогда не рви, — поучала тетя Марфа, — сразу в глаза бросится. Надо с каждой грядки собирать помаленьку, чтобы незаметно было...
В другой раз она запретила ему брать из дому спелые помидоры, сказав, что их не так уж много и мать наверняка хватится, а когда он появился с ведром черной смородины, похвалила.
