Глава сорок первая

Анна уже накрыла стол, когда услышала скрип отворяемой калитки и глянула в окно. Во двор с узелком и футбольным мячом в руках входила старуха Острикова.

Она остановилась посреди двора, внимательно огляделась. Везде прибрано, чисто. Колотые дрова сложены в поленницу. Забор починен, заново перекрыта на стайке крыша. Навес крыльца уверенно держат новые столбики. Вздохнула: наверное, Серега Таганков постарался. Подумала о том, что было бы здесь, пожалуй, не хуже, ежели б ее Пашка в свое время не свалял дурака да женился б на Аннушке, ежели б не проворонил ее теперь и смог бы добиться прощения. Но, увы, кулаками не машут после драки! Она увидела вышедшую ей навстречу хозяйку и, подойдя к ней, кивнула.

—  А где внучек-то?

—  Сейчас будет, — вздохнула Анна и посмотрела через огороды в сторону речки.

Старуха понимающе качнула головой.

— Тогда — приглашай в избу... — и уже в горнице насмешливо спросила:
— А ты-то чего не в духе опять?

Анна печально взглянула на старуху — чему радоваться, когда с сыном вновь творится что-то неладное, когда он не хочет с ней, матерью, даже поделиться своими недетскими сомнениями? Вот и вчера — не ел ничего вечером, уснул в одежде, вернул Сергею подарок, а утром чуть свет исчез. Теперь ищи да жди да ломай голову.

Ну, что не стал мальчонка вечером есть да уснул в одежке, удивляться нечего — малость поколотил соседа, вот и не до еды было. Как, Аннушка ничего не знает? Так об этом говорит уже все село! Обозвал его Колька по-обидному, вот и подрались. Жаль только, не по той башке удар пришелся — вот Марфе бы как следует закатить.

Ее другое тревожит. Все хорошо у них было с внуком раньше, а как приехал Пашка, будто кошка черная меж ними пробежала.

Анна пожала плечами, но старуха недоверчиво усмехнулась.

—  Не хочешь, Аннушка, открыть правду, должно, прикидываешься, что знать ничего не знаешь. Ты погоди, — поспешила она, видя, что Анна собирается возразить, — не кипятись, дай-ко высказаться.

Анна, сдержав себя, ожидающе смотрела на Острикову.

—  Ну, помириться с Павлом не схотела — твоя забота, не об том речь. Пошто же супротив, чтоб Юра с отцом в ладу жил? Пошто против нас восстанавливаешь? Негоже мстить за старое-то, Аннушка, чую, не по своей воле ты на это решилась...

—  А я ничего, к сожалению, не делала и не делаю, Ольга Тихоновна, и вы это должны бы знать. А вот почему Юрка изменил к вам отношение, мы сейчас и спросим его. Думаю, теперь-то он не станет таиться...

Во дворе послышались шаги, и вскоре в горницу вошли мужчины.

—  А у нас, Юрик, гостья! — сказал Сергей и поклонился старухе. — Здравствуйте, Ольга Тихоновна!.. Юра, а ты почему с бабушкой не поздоровался?

Юрка нахмурился, с минуту напряженно молчал, исподлобья посматривая то на старуху — уже приплелась жаловаться! — то на мать с дядей Сережей и чувствуя, что на этот раз от объяснения не увильнуть.

—  Гм, бабушкой!.. — язвительно скривил он тонкие губы, и его голос дрогнул: — А на кой она мне такая нужна?

—  Юронька, внучек, бог с тобой,— опешила старуха, поднимаясь и протягивая к мальчику руки,— какая же это я такая?

—  А вот такая — незаконная!

—  Юрка, ты. что мелешь? — оборвала его Анна.

—  А-а, совестно, да?.. — уже не мог сдержать Юрка обиду. — А почему ей не стыдно с папой было, когда они не хотели меня признавать, почему? А меня теперь незаконным дразнят, обзывают по-всякому... — и, отвернувшись к стенке, заплакал горько, взахлеб.

Анна пошатнулась и, охнув, так и застыла с раскрытым ртом. Сергей растерянно заморгал, не зная, что предпринять, и полез в карман за папиросами, хотя в зубах у него дымилась недокуренная. Ольга Тихоновна топталась на месте и беспомощно трясла руками.

Сергей понимал, что должна сейчас переживать жена, как, должно быть, стыдно и тяжело слышать обвинение внука старухе, но мысли его были заняты другим. Как объяснить мальчику, что зря он так близко к сердцу принимает обиду, что он ничуть не хуже любого из мальчишек и взрослые к нему относятся так же, как и к другим!..

Ольга Тихоновна, поджав губы, невидяще смотрела на всхлипывающего внука и тыльной стороной ладони вытирала со щек слезы. Что ж, поделом ей, старой рухляди, надо было ожидать и этого.