Юрка не знал, что ответить себе, и уже представлял самое худшее: пришедшего за ним милиционера. И мальчик, как бы ища защиты, глянул на окно дома.
Но в комнатах стояла тишина, было темно.
Куда же ушла мама? Ах да, она сейчас, наверное, еще в клубе, где должно быть какое-то собрание. Об этом Юрка сам прочитал сегодня мимоходом афишу у правления колхоза.
Юрка поднялся, взял на завалинке под кирпичом ключ и, открыв двери, вошел в горницу, включил свет. На столе его ждала записка, где говорилось, что обед в печи, что с собрания мама придет поздно. Что ж, это даже лучше.
Есть не хотелось.
Мальчик прошел к себе в боковушку, зажег свет и вдруг на своем столике увидел перевязанный тесемкой прямоугольный пакет с лежащим на нем листком из тетради. Взял листок, прочитал: «Заядлому рыболову от рыболова...»
И Юрка, надеясь найти тут объяснение написанному, стал быстро разворачивать бумагу.
Что это, набор капроновых жилок?.. Два, три, четыре мотка, и все разные по толщине... Да тут и крючки какие хочешь, и блесны: и на щуку, и на окуня, и на голавля!
Мальчик, не отрываясь, смотрел на немыслимое богатство и чувствовал, как что-то гложет и будто сдавливает грудь, как непрошеные слезы навертываются на глаза.
Эх, Юрка-а, и почему тебе не везет! Хочешь всегда сделать по-хорошему, а получается шиворот-навыворот. Вот не бросил бы его с мамой папа, не отказался бы от него тогда, жил с ними, и Колька, глядишь, не дразнил бы его по-всякому, и он не ударил бы его «жужжалкой». А то вот живет он один-одинешенек, никому не нужен, некому за него заступиться, никого у него нет... Как это никого? А мама, а дядя Сережа? Разве они не заботятся о нем, разве не любят?
Наверное, надо было Юрке не связываться с соседом, а уйти и рассказать обо всем дяде Сереже, а тот бы уж придумал, как сделать, чтобы Колька не дразнился. А теперь дядя Сережа обидится на него, скажет, я, мол, к тебе с подарком, а ты фонариком моего племяша. Отругает, должно, будет стыдить да еще, пожалуй, отберет жилки с крючками и блеснами. Скажет: ты мне, Юра, обещал в прошлый раз исправиться, я поверил тебе, а ты опять за свое — накуролесил! Нет уж, до такого позора он, Юрка, доходить не желает, он лучше сам не примет подарка, а там будь что будет.
И Юрка, кое-как сложив в коробку рыболовные принадлежности и завернув их в бумагу, отнес почему-то в спальню и положил там на кровать.
Вернувшись в свою комнатушку, мальчуган в одежде бросился на постель и горько заплакал...
А в это время в клубе кончилось собрание, и Сергей провожал Анну домой.
— Смотри, Анечка, везде свет горит,— показал он на освещенные окна ее дома.
— Наверное, Юра забыл потушить,— помедлив, заметила она и посмотрела на остановившегося у калитки Сергея.— Ну, что же ты стал, веди меня домой... — и призналась: — Не могу больше без тебя, Сережа, не могу!
Сергей от неожиданности замешкался и долго не мог открыть щеколду калитки, и лишь когда они оба уже были во дворе, крепко обнял Анну.
Из горницы Анна сразу же направилась в другую комнату переодеться, и тотчас оттуда донесся до Сергея ее удивленно-взволнованный голос:
— Сережа, скорее... смотри на кровать!..— и когда тот вошел, показала на его подарок. — Ты разве не на стол Юре положил?
— Но мы же вместе...— начал он и осекся, всем сердцем разделяя беспокойство Анны.
Они перекинулись тревожными взглядами и поспешили к Юрке. Мальчик, уткнувшись в подушку, спал в одежде поверх смятого покрывала.
А утром, едва Сергей и Анна проснулись, заглянули к Юрке в боковушку, но его постель уже была пуста.
— Ничего, Анечка, готовь завтрак, а Юру я сейчас найду! — сказал он и заторопился во двор.
Заметив открытую в огород калитку, Сергей прошел туда и по сбитой с картофельной ботвы росе отыскал Юркины следы. Они вели к речке, направляясь к маленькому, захламленному корягами глухому затончику, где он и увидел мальчика. Тот, услышав за спиной шаги, встрепенулся, собираясь бежать, но, узнав дядю Сережу, остался на месте и встретил его настороженно-виноватым взглядом.
— Садись, парень,— подойдя к нему, Сергей положил на плечо мальчику руку, и они вместе опустились на большой камень. Закурил. Потом строго посмотрел Юрке в глаза и потребовал: — А теперь расскажи обо всем, что произошло вчера.
«Как, дядя Сережа уже все знает?!» — Юрка удрученно опустил голову, мелко-мелко задрожал у него подбородок.
— Я... я не хотел его ударить!..
— Постой, постой, Юра, кого ты ударил?
— Кольку вашего...
— За что?
Юрка рассказал, как было дело, вспомнил и о стычке на Баской у омута, когда они подрались.
«Вот оно — сестрино воспитание: сын повторяет мать!»
— Только зачем же драться? Кулаками стыдно правоту доказывать. Надо извиниться. А с Колей сам я поговорю. Ну а теперь — домой, мама ждет завтракать.
