Бабка

—  Что, не ловится рыбка-то? — спросила она. Юрка   пожал   плечами   и   крикнул   Ваське  и  Мишке, уныло глядящим на свои застывшие поплавки:
—  Поехали, что ли, а то уже поздно!

—  Может, ко мне заглянешь? — предложила бабка. — Я тебе мяч футбольный купила, точь-в-точь такой, как наши парни по полю гоняют... И угостить чем найдется.

В Юркиных глазах загорелся огонек, но скоро погас.

—  Домой надо, — хмурясь, буркнул он и повторил: — Поздно!

—  Тогда обожди здесь, я быстро принесу, — словно ничего не заметив, попросила бабка и крупным мужским шагом заторопилась тропкой через огороды в село.

Когда вернулась с мячом и гостинцем на плотину, ни Юрки с его приятелями, ни лодки на пруду уже не было.

Уже давно скатилось за увалы солнце, уже, глядя на ночь, выползала из лесу темнота, а лодка, несмотря на героическое усилие всего экипажа, двигалась вверх по течению очень медленно.

А тут как назло два раза садились на мель и вот застряли опять, почти напротив своей околицы, где в Баскую впадает шустрый ручеек. Попробовали столкнуть с песка,  но ничего не вышло.

—  Вы как хотите, а я больше толкать ее нынче не буду, — сказал Мишка Крупников. — Заморился!

—  И я, — поддержал его Юрка, поворачиваясь к Ваське Зеленину.

—  Отдать   якоря! — скрепя   сердце   сказал   капитан. Приказание   было   выполнено   в   полминуты,   и   вслед за якорем в воду сошла вся команда, бродом выбираясь на берег. Ребята обулись и оделись, по кустам попрятали рыболовные снасти, и когда тронулись в село через овраг, уже начало смеркаться.

Освещая карманным фонариком тропу, Юрка, обогнав друзей, спешил домой. Но у ручья, где чернела давно забытая и никому не нужная банька, он неожиданно столкнулся на перекрестке тропы с Колькой Клушкиным и остановился,  осветив его  ярким  лучом.

«Тоже рыбу удил!»— подумал Юрка, с завистью глядя на его кукан, где висели щука и крупные голавли.

—  А ну, потуши свет! — закричал Колька и, замахнувшись удилищем, пошел на Юрку. — Что, уже нажаловался на нас дяде Сереже?

—  Иди ты...  спекулянт!

—  А ты... ты вор и незаконный.

И тут у Юрки словно помутился разум.

—  А-а, еще дразниться! — в свою очередь рассвирепел он, подскакивая к Кольке, и что было сил ударил его «жужжалкой»...

Не обращая внимания на Ваську и Мишку, застывших в растерянности и изумлении, Юрка бросился по кустам через овраг. Он не помнил, как спотыкался и падал, как мчался по лугу, как с ходу перемахнул через прясло в огороды, как, путаясь в картофельной ботве, бежал к дому. Лишь достигнув своего двора, он остановился и перевел дыхание, и только тогда понял, что произошло.

Юрка силился припомнить подробности, но у него ничего не получалось. Перед глазами мельтешили то занесенное над его головой удилище, то ставшие косыми от страха глаза Кольки, то разинутые рты замерших как изваяния приятелей, а в ушах стоял глухой стук да Колькин истошный крик.

А что, если он его убил?

Юрка содрогнулся от этой мысли. Прислонившись к столбику крыльца, он обхватил его руками и в бессилии сполз на ступеньку, уронил голову на грудь. Ждал, что вот-вот откроется дверь и на порог выйдет мама, с удивлением заметит его сидящим и начнет расспрашивать, в чем дело. Что ответить ей? Он же не хотел ударить Кольку, он сам не знает, как все получилось.