Глава сороковая

Лодка-плоскодонка, отремонтированная с помощью дяди Сережи, заново проконопаченная и просмоленная, была спущена   на   воду  с  торжеством.

Юрка сидел на корме у руля и, делая вид, что не обращает внимания на бегущих по берегу за их кораблем мальчишек и девчонок, сосредоточенно хмурил брови, глядя вперед. У бортов с веслами в руках замерли в гордом молчании Васька и Мишка.

Лодка вышла на середину речки, и ее понесло.

—  Так держать! — дрожащим от волнения голосом отдал команду Васька, которому выпало по жребию первым командовать кораблем.

—  Есть так держать! — захлебываясь от восторга, повторил Юрка.

И только когда осталось далеко позади село и туда вернулись провожавшие, мальчишки наконец пришли в себя и стали разглядывать берега, причаливая в приглянувшихся местах.

Приплыв на пруд, стали в центре него на оба якоря и забросили удочки. Но надежды не оправдались: вместо желанных лещей и крупных окуней клевала и попадалась мелюзга — чебаки да плотвичка, надоедливые сопливые ерши. Тогда ребята подошли к плотине, вылезли из лодки и разбрелись по берегу.

Юрка устроился у шлюза колхозной электростанции, но здесь даже не было и поклевки.

Мальчик от досады засопел: в этакую даль плыли, а попусту. Неужели рыболовы наврали про здоровенную рыбу? Или сейчас жарко, потому и нет клева? Он подождал еще с полчаса и, плюнув на рыбалку, взял удилище и стал сматывать леску. И тут кто-то ласково положил на его голову руку.

—  Ну, здравствуй, внучек, как живешь-можешь?

Юрка   обернулся,   увидел   бабку   Острикову   и   вдруг сжался, втянул в плечи голову, точно на нее легла непомерная тяжесть.

Какое ей дело до того, как он живет?

Ольга Тихоновна пытливо смотрела на мальчугана к ждала ответа, а тому казалось, что бабка едва сдерживает сфя, чтобы не рассмеяться ему в лицо, что назвала его внуком смеха ради, и он, чтобы скрыть свое   замешательство и обиду, дерзко глянул ей в глаза и отрубил:
—  Лучше всех!

К Анне она заторопилась после того, как вернулся от нее Павел и один выхлестал пол-литра водки.

—  Никак ополоумел? — изумилась старуха.

—  Эх, мама, мама, зря я послушал тебя — не любят меня они!.. — с пьяной откровенностью встретил ее он. — Юрка не хочет отцом признавать... а Анна... чтоб ноги, говорит, твоей не было... А я по-хорошему, значит, в сельсовет звал.

—  Чем же еще не угодил?

Решила узнать, в чем дело, и тут же отправилась в Еланное.

Анна была одна, убиралась дома. Ольга Тихоновна вошла в горницу, сухо поздоровалась, спросила, где внук.

—  Бегает, — пожала плечами Анна.

Старуха пожевала губами, собираясь что-то сказать, но вдруг прошла в Юркину боковушку и положила там на стол внуку гостинец. Вернулась в горницу, пристально взглянула на Анну.

—  Значит, Пашке полный поворот устроила? — с горечью вымолвила она. — О мальчишке бы вспомнила!

—  Вспомнила, Ольга Тихоновна, вспомнила, — спокойно возразила Анна. — Вот ради него-то и прогнала Павла. И не будем об этом толковать. А для вас наши двери всегда открыты.

Ольга Тихоновна горестно вздохнула, вытерла с лица кулаком слезу. Подумала: слава богу, хоть на нее не куксится...

А вот внучонок что-то надулся! Смотрит букой, и она никак не может поймать его ускользающий взгляд. Нешто опять беда приключилась?