Пытаясь забыть

Помог и Юрка. С каждым годом сын требовал к себе все больше и больше внимания, занимая все мысли, и она стала реже думать о Павле. Да и мысли о нем уже не вызывали в ней того приступа ярости и негодования, как прежде, они скорее порождали несбыточные мечты, что помимо воли окрашивали в светлые тона ее горькое одиночество.

А тут на тебе, заявляется! Не повезло в городе? Или надеется  упущенное наверстать тут?

Но, может, он и не приедет! Сколько раз уже хвалилась Ольга Тихоновна, что ждет сына со дня на день, на том и успокаивалась. Напакостил, теперь даже мать не решается проведать. Видать, стыдно людям на глаза показываться... Или он уже обо всем забыл?..

Знать бы, какой он стал? Образумился или такой же шальной, каким был? Говорят, не женился до сих пор, все чего-то ждет...

А-а, ей-то какое до этого дело?

Анна поднялась из-за стола и спрятала фотографию Павла, потом взяла альбом и откинула Первый лист. С фотоснимка на нее смотрел смеющийся пухленький карапуз, выставляя напоказ свои первые четыре зубика — в то время Юрке было без малого год. А вот другая фотография. Юрка рассказывает стихотворение у новогодней елки в библиотечном техникуме. На третьей фотокарточке сын снят уже подросшим, делающим свой первый самостоятельный шаг в жизни. Он в коротеньких штанишках, расшитой крестом белой косоворотке; в одной руке, прижимая к груди, мальчуган держит огромный букет полевых цветов, в другой — букварь.

Как незаметно летит время!

Теперь сын перешел в третий класс, стал помогать матери по хозяйству. У него свои интересы, мечты, надежды. А у нее? Неужели так и пройдет стороной жизнь, так и не увидит она в ней ничего хорошего?

Стороной?

А разве Анна в стороне? Нет, она живет жизнью колхоза, радуется успехам, переживает неудачи.

Никогда не забудет Анна позапрошлой зимы. Суровая, снежная, она пришла на месяц раньше обычного. Да и лето выдалось гнилое. Кормовых немного, и те вымокли. И многие призадумались: чем кормить скотину? Заготовленных сена и турнепса не хватит.

Собрались в правлении, судили-рядили до самых петухов и все поглядывали на председателя. Что он скажет? Но Крупников молчал, и было видно, что он и сам не знает, как быть и на что решиться...

Был уже конец февраля, но снег сыпал и сыпал, потом ударили сильные морозы.

«Боже мой, что творится!» — ужаснулась Анна, придя однажды на ферму.

С тяжелым сердцем ушла домой Анна.

Заглянула в хлев, положила Белянке в кормушку охапку душистого сена, и та, лениво понюхав, стала нехотя его жевать.

«Сыта,— отметила Анна,— потому что частная... Общественные вон с голоду ревут, вот-вот падеж начнется. А наши  горюшка  не знают...»

И она удивилась тому, что на свою корову вдруг посмотрела чужими глазами, что не было у нее радости от доброго вида собственной буренки. В ушах все еще звучал надсадный рев тех, общественных. Чем они-то хуже, за что им такая мука? И почему они должны расплачиваться за чей-то недогляд, чей-то промах. А ведь скоро отел. Откуда взяться молоку? Погибнут телята...

Частные... Общественные...

А тебе, тебе разве полез бы в горло кусок, если бы ты знала, что рядом — голодные люди?..

— Юра,— входя в дом, кликнула она сына,— лезь в погреб и насыпай в мешки картошку, что в куче у лестницы. А я скоро приду.

Через час она подъехала на санях-розвальнях к дому с дедом Максимом и, распахнув ворота, ввела коня во двор. Сено подавала сама, конюх, принимая его граблями, укладывал и утаптывал на санях. Поверх сена положили три мешка картошки.

Когда сено везла по селу, видела, как на окнах приподнимались занавески, как любопытные выглядывали из ворот.

—  Ты куда это?.. — встретив Анну, всполошилась Наталья.

—  На ферму... Отел начинается, а кормить...

Ничего не ответила подружка. Сошла с дороги к обочине в снег, пропуская мимо себя воз, да вдруг будто спохватилась, заторопилась не туда, куда шла, а в другую сторону, к конному двору. И, глядя ей вслед, Анна с радостью поняла, что не одна она думала о случившейся на ферме бескормице, что и Наташка, и те, кто сейчас смотрят в окна, знают о грозящей беде и готовы прийти на помощь.

И не ошиблась. Когда Анна, разгрузившись на ферме, возвращалась к дому за вторым возом, Наташка обогнала ее на порожних санях.

—  Баско придумала, подружка, я тоже сколько-нито отвезу! — на ходу крикнула она Анне.