Анна поднялась из-за стола, подошла к этажерке и вытащила из-под книг фотографию Павла.
Прямой тонкий нос, русые вихрастые волосы, красивые светлые глаза. Их взгляд и ласков и коварен. Губы чуть приоткрыты. Кажется, что он вот-вот скажет что-то пустое, ничего не значащее и вместе с тем обидное, как тогда, в последний перед расставанием вечер.
...Из клуба они вышли втроем: Сергей Таганков, Павел Остриков и она. Павел, тихонько напевая, перебирал клавиши баяна, и в ночную тишину лились задушевные мелодии песен, грустных и печальных. Они медленно шли вдоль села, растянувшегося по левом берегу Баской, время от времени задевая друг друга плечами, потом Аня взяла ребят под руки.
За околицей остановились.
«Ну зачем, зачем я опять с ними увязался? — упрекал себя Сергей, видя, как нетерпеливо переминается с ноги на ногу Павел и как Аня ласкает его ободряющими взглядами.— Ей он нравится больше,— ревниво думал Сергей,— и хочется побыть с ним вдвоем в последний перед армией вечер!»
— Что ж, я — домой, — грустно проговорил он, и его губы скривились в горькой усмешке. — Говорят, третий лишний. — И поспешил: — Да и вещички еще надо уложить... Ну, Анечка, будь счастлива! — Сергей крепко пожал ей руку и уже издали крикнул товарищу: — Пашка, смотри не уезжай завтра без меня, забеги!
— Ага! — отозвался Павел и пристально посмотрел на Аню.— Знаешь, Анюта, а он тебя тоже любит.
— Ну вот еще, — смутилась она, — это тебе кажется. Павел привлек к себе Аню и крепко поцеловал.
— Вот приеду на побывку и поженимся, — молвил он, чувствуя, что сегодня должен ей что-то сказать, как-то успокоить перед отъездом. — Я так дома и сказал!
Аня подавила готовый было вырваться вздох, но Павел заметил.
— Ты что, недовольна?
— С чего ты взял?.. — пыталась улыбнуться она. — Просто так... Знаешь, что-то мне нехорошо... — и она прикусила губу.
— С чего бы это? — сказал он, догадываясь о случившемся, и по стыдливо опущенному взгляду Ани понял, что не ошибся.
Он почувствовал, как у него вдруг пересохло во рту, как что-то защемило, засосало в груди.
— Как же так?.. — удрученно пролепетал он.— И как раз теперь, когда мне в армию...
Аня заплакала.
«Что делать? — растерялся Павел. — Что?.. Но разве я думал, что так получится... А мама свое заладила — не хочу ее в дом, и баста!..»
— Что же ты молчишь?
— Но что я могу сказать, Анечка? Сейчас мама о свадьбе и слышать не желает... — виновато промолвил он. — Отслужишь, говорит, ума наберешься, тогда и женись...
— На той, что она тебе присмотрела?
— Да я на Зинку и глядеть не хочу! — выпалил Павел. — И матери так сказал, чтобы не рассчитывала.
— А она?
— Там, говорит, видно будет... Ты бы хоть раньше сказала, что ли, может быть, что-нибудь и придумали бы...
— Я и сама не знала...
Голова у Павла шла кругом, он лихорадочно искал выхода и готов был рвать на себе волосы.
«И ведь ничего не придумаешь, — злился он, — вот влип!.. Только бы она не разболтала раньше времени, может, все обойдется?»
— Анечка, милая, ты не расстраивайся, я же тебя люблю! — лаская, целовал ее Павел. — Все будет хорошо... — и вдруг ухватился за мысль: — А приеду в отпуск, прямо со станции к тебе приду, и свадьбу с рождением ребенка заодно справим, и старухе уже некуда будет деться. Сама виниться придет, вот увидишь! Ты себя только береги...
— Это правда, Павлуша, правда?
— Ну, конечно!
Он сбросил с плеча баян, подхватил Аню на руки и закружил ее. Аня прижалась к нему и, замирая от радости, прикрыла залитые слезами глаза.
Потом они долго сидели, обнявшись, на берегу Баской под старой разлапистой березой и смотрели на плавающую в омуте луну.
— А может, не надо ребенка? — робко проронила Аня и добавила, будто в оправдание: — Я ведь, Павлик, останусь одна... смеяться станут люди...
— А ты не обращай внимания...
— Да, тебе говорить легко, — вновь расплакалась она. — Попробовал бы на моем месте!
Трудный выбор Глава седьмая Обман Глава восьмая Неожиданный гость Проводы Выбор Глава десятая Ярость Глава одиннадцатая
|
