Надежда на внука

Ничего не скажешь, права Аннушка — она, дура старая, виновата во всем! Да она и не открещивается от вины своей, понять это надобно. Говорят же: повинную голову не рубят!

Знала бы она, что так получится, что Аннушка окажется совсем другой, не такой, как виделась тогда, разве бы стала перечить сыну, стала бы убеждать, что Зинка Строкова лучше, что и матери она больше по сердцу? Разве бы тогда подхватила его ложь и обвинила б во всем Аннушку? Вот и расплачивается сейчас за свою глупость-то. Сыновняя сожительница знать ее не хочет, можно сказать, из дому чуть было не выгнала, и сын отвернулся от матери, совсем забыл. Даже письма ему велит писать почему-то до востребования!

Что ей делать, как жить-то на свете белом? Одна лишь надежда светится, одна-единственная — внук. Неужто и ее отымет у старухи Аннушка!

Вот оно как получилось-то!

Но Павел-то, Павел каков!

Что ж, ее, Анну, он мог не любить, мог обманывать. Мог и отмахнуться он от Зинки — она, наверное, совсем не нравилась ему. Но поступиться матерью, забыть и ее — нет, этого Анна не понимает!..

Сжалилась над старухой Анна, не поднялась рука указать ей на дверь, лишить последней радости — видеть внука. Поверила каждому ее слову, потому что знала по себе, как лихо оказаться забытой, никому не нужной...

С тех пор Ольга Тихоновна стала наведываться в дом Ельцовых, принося всякий раз внуку то гостинец, то подарок...

А тут эти разговоры про Аннушку и Сергея!

Сперва Ольга Тихоновна не обращала на них внимания — мало ли что людям на ум взбредет! — но слухи не унимались. Они, как капли, долбящие в одну точку, все больше и больше выводили старуху из равновесия.

Стали болтать, что лесник уже повадился ходить в дом Ельцовых и засиживается там до третьих петухов, что его сестра Марфа якобы видела, как он под утро пробирался однажды от Анны огородами к себе и чуть было не столкнулся с ней, и, чтобы отомстить сестре за слежку и любопытство, Сергей, мол, потребовал из хозяйства Клушкиных свою долю.

«И правильно, поделом Марфе, — сгоряча одобрила старуха, — не будет подглядывать да языком трепать!»

Но,  поразмыслив, заволновалась.

Неужто Аннушка могла опять пойти на такую связь, неужто ее ничему не научил горький опыт?

А ежели она полюбила Серегу и он тоже обещает на ней жениться? Старуха ничего не имела против Сергея как человека. Знала его давно, он был другом Павла и всегда с почтением относился к ней. Но она не хотела теперь, чтобы Анна выходила за него замуж. Ждала, а вдруг Павел одумается и вернется к Аннушке, к своему сыну! Может, потому и помирилась с ней Анна, что сама хочет этого, сама ждет его?

Ухватилась старуха за эту мысль, стала жить ею. И сыну в письме намекнула. Подумай, мол, пока не поздно. И, не жалея слов, расхваливала Анну: и хозяйственная она, и себя в строгости соблюдает, и уважением у народа пользуется. А уж Юрку, сына его, и не описать — весь в отца пошел!

Ответ на это письмо пришел неожиданно быстро.

Об Анне Павел пока помалкивал, будто и не писала о ней ничего. А вот Юрка, видать, задел его за живое — карточку сына прислать заказал.