Жизнь после армии

Вскоре он демобилизовался, и Клавдия привела его к себе.

—  С этого дня в этом доме хозяин ты, — заявила ему. — И никуда я тебя ни в какие Еланное или Грибки не отпущу. Понял?

Но о том, что надо расписаться, не обмолвилась ни словом, да и Павел об этом не думал по легкомыслию.

Павел и сам не собирался на родину: боялся встречи с Анной, с Зиной, со знакомыми. Тем более туда нельзя было везти Клавдию, от которой пока был в зависимости целиком. Она его обула и одела, она кормила его.

Потом посоветовала:
—  Учись на шофера, что ли? Работенка денежная — всегда что-нибудь да приработаешь.

Он не возражал: шофер так шофер, без специальности не проживешь, тем более в городе.

Позже, когда уже работал на самосвале и приносил Клавдии зарплату, почувствовал, что, держи он себя с ней так же пассивно и дальше, хозяином в доме ему не быть — пока все делалось так, как хотела того Клавдия.

— Хватит твоей матери и того, что получает она в колхозе, —  однажды высказалась она, когда Павел заметил, что надо бы немного из его заработка послать матери.

— Мы люди молодые, только жить начинаем. Понимать бы должна!

«А вот Аня так бы никогда не сказала», — вдруг пришла ему мысль,  и он, загораясь злостью,  взбунтовался:
—  Так, значит, старой можно и подыхать? — и впервые вопрос поставил ребром: — Или ты переведешь ей деньги, или же я...

Клавдия поняла.

—  Посылай сам, сколько знаешь, — сдалась она.

И тут неожиданно нагрянула мать взглянуть на невестку. И стыдно было перед ней, что не принял по-настоящему, и сделать ничего не успел, как старуха засобиралась в дорогу.

—  Эх, Паша, Паша, баба ты, а не мужик, — расставаясь с ним на вокзале, с болью сказала ему мать. — Сменил кукушку на ястреба. Уж лучше бы с Анькой Ельцовой жил, что ли!..

Промолчал тогда Павел, в душе соглашаясь с матерью. Было обидно слышать ее упреки, и больно, и совестно, а выхода из положения он не находил.

«А, ладно, как-нибудь прокручусь пока, а там, может, что-нибудь изменится к лучшему», — утешал себя, хотя понимал, что все зависит от него самого, от того, как он поставит себя, как поступит.

Павел вложил обратно в конверт непрочитанное письмо матери, сунул его в карман и, не отрывая глаз от фотографии сына, медленно пошел к машине.

А ведь он был, был выход-то — его сын, Юрка. Вот ради кого стоило все бросить, на все пойти. Может, Аня и простила бы его тогда, и уже не мучила б совесть, не висел бы на шее камень. А что можно изменить теперь?

Да-а,  на свою глупость жалобу не подашь!

Понадеялся, что прошлое скоро забудется, что время услужливо сотрет в памяти и малодушие, и обман, что и жизнь в городе захватит с головой и некогда будет думать о тех, кого бросил.

Но время  оказалось жестоким.

С каждым годом чаще и чаще вспоминалось старое, особенно после ссор с Клавдией, думалось об Анне, о сыне, которого пытался и никак не мог себе нарисовать.

Может быть, случилось это потому, что счастье' не улыбнулось ему и с Клавдией?

Теперь все опостылело: и новая в доме обстановка, что справили уже с Клавкой, и тот достаток, о котором мечтал, когда ухаживал за ней, и деньги, что легко давались и ему, подвозящему на машине «левака», и Клавдии, обшивающей астраханских модниц, да и она сама, раздобревшая, но потерявшая былой лоск и уже надоевшая ему бесконечными разговорами о своем маленьком мещанском счастье.

«Ну хоть бы раз какой про кино или книжку что-нибудь сказала, — злился Павел и вспоминал, как, бывало, с Анной спорили о прочитанной книге или просмотренном кинофильме, как представляли себя на месте героев. — А у этой на уме лишь тряпки да жратва!»

Хотелось детей. Тогда можно было бы на все закрыть глаза и жить для ребят. Но их не было.

И все-таки он с ней жил. Жил не потому, что не мог найти другую, которая бы понравилась. Павел встречал женщин немало и кое с кем из них был даже близок. Но его интерес к такой кончался в тот момент, когда у нее появлялась надежда, что она наконец завоевала его сердце, его любовь.

Неужели все женщины одинаковы, неужто все думают только о нарядах, о том, как бы опутать мужика и выйти за него замуж, свить свое гнездо?

Нет, не все таковы, и примером тому — Анна. Не погналась она за ним, хотя имела на это полное право, ни словом не заикнулась о помощи, которую могла бы потребовать. Верно говорят: друга оценишь тогда, когда потеряешь!