Тяжело вздохнул Павел и несколько минут сидел неподвижно, глядя куда-то вдаль. Потом заложил фотографию в щель рамы ветрового стекла, так, чтобы видеть все время сына, запустил мотор и направил машину в сторону Золотого затона, откуда возил на строительство гравий и песок.
За мостом через Царев его остановил мужчина.
— Скажи, друг, мне, случаем, не поможешь? Видишь ли, я дом строю, и мне сейчас вот так, — чиркнул пальцем по горлу, — нужны песок и гравий, машин шесть-семь...
— Не могу, — замотал головой Павел, но мужчина вскочил на подножку самосвала и прилип к дверце.
— Очень прошу вас, — перешел он на «вы», — помогите, дорогой. Деньги хоть сейчас заплачу, хотите?
— Деньги?
Павел глянул на Юркину фотографию, как бы спрашивая его, понадобятся ли они им, и вдруг, ухватившись за мысль, обрадовался. Ну как это он раньше не сообразил, что деньги ему сейчас очень нужны для сына — ведь у Юрки нет ни обуви, - ни одежды подходящей — вон в чем ходит мальчишка! А разве это автомат у него! Так, деревяшки кусок. А в магазине на Кирова Павел видел фабричной работы, словно настоящий: вороненый, с диском и трещоткой...
— Адрес? — спросил мужчину.
— Да вот за углом, — показал тот в переулок. — Видите, под фундамент траншеи вырыты? Туда и везите, я там буду.
— Жди, — кивнул Павел и погнал самосвал к Золотому затону.
Домой он пришел поздно вечером, уставший и голодный, но на душе у него было легко — в кармане лежала квитанция на отправленный матери перевод, в извещении которого он просил ее купить Юрке все необходимое на первый случай из одежды и обувки.
Эх, своими бы глазами сыночка увидать! Может, съездить туда на недельку-другую, проведать Юрку? И заодно старуху навестит — давно обещал ей быть. Сходит на охоту, по грибы — соскучился уже по лесу настоящему, порыбалит на Баской...
А если уехать домой насовсем? Мать — зовет, работа в колхозе найдется, да и рядом с Аней и Юркой будешь... А что, с Юрой можно будет ходить в лес по ягоды и грибы, катать его на машине, и тогда они сойдутся быстрее, и с Аней станет легче разговаривать!..
Написал обо всем этом матери, спросил, как живут Анна с Юрой. Ждал ответа. А старуха вдруг заявилась сама...
