А когда Юрка убежал с мальчишками, долго ревела в горнице...
Да, трудно с ним одной. Мальчуган растет, и что ни день, то новые проказы, новые жалобы соседей и знакомых, новые упреки и укоры. И говорила с Юркой, и просила не шкодить, и наказывала не раз — что горох о стенку. А дальше-то что будет, когда сейчас не слушается?
Понимала Анна, так больше продолжаться не может: прозеваешь ребенка — попадет под дурное влияние, и тогда близок будет локоток, да не укусишь. Надо что-то предпринять, теперь же, не откладывая дела в долгий ящик.
Но что, что именно?
Вспомнила недавний совет Наташки Зелениной, когда отчитывала сына за очередную провинность.
— Зря ты на Юрку кричишь, — заметила та. — Что от него хочешь? Мальчишка почти сиротой растет, своим умишком до всего доходит, вот и получается у него не всегда так, как надо. Помочь бы ему, научить...
— Это я и сама понимаю, — согласилась Анна, — Вот и Ольга Тихоновна про то же говорила давеча. Но ведь вся беда в том, что Юрка чуть ли не весь день предоставлен самому себе и за ним не углядишь. А начнешь ругать за шалости, так оправдывается и еще, глядишь, нагрубит... Вот разве что другим становится, когда с Сергеем? Тогда я за мальчишку спокойна...
Дорога, петляя по перелеску, взбиралась на увал. Лошадь поднималась шагом, и Анна, бросив вожжи, откинулась на спину, зарылась в душистое сено, прикрыла глаза.
Да, все это так. Но отчего у нее тревожно на душе, отчего такое чувство, будто она идет на что-то заведомо ложное, постыдное, неприличное? Или потому, что," не любя человека по-настоящему, собирается за него замуж, видя в том какую-то корысть, какое-то облегчение для себя? Может, лучше повременить с ответом Сергею, еще и еще раз все обдумать, взвесить? Хватит с нее и того, что один раз попала впросак — обожглась так, что на всю жизнь рубец остался, что чуть было в людей веру не потеряла!..
Или дело в другом — рассказом о Павле растревожила ее старую рану Ольга Тихоновна?
Павел о ней и сыне вспоминать стал, думает о них, деньги передал для Юрки! Совесть заговорила?
Знать бы, научила ли его чему-нибудь жизнь или таким же подлецом остался, каким был раньше, и теперь мучит другую женщину?.. А-а, да ей-то не все ли равно! Она его вычеркнула из сердца, забыла о нем, и пусть он живет себе, как знает...
Ой, а забыла ли?..
А вдруг он и вправду пожалует сюда — что-то уж слишком много об этом разговоров!..' В отпуск или совсем собрался? Не-ет, после всего случившегося здесь ему надеяться не на что, все знают, каков он, и Павел это должен понять... А если не понимает, если останется тут и потом начнет приставать к ней, к Юрке?.. Пусть только попробует, она быстро ему по рукам даст, быстро отобьет охоту лезть туда, где напакостил, унизил и оскорбил!..
Тьфу, черт, что это она стала о нем думать! Боится его? Или за себя не уверена? Глупости — теперь-то уж он ее на мякине не проведет, теперь у нее есть заступник, Сергей!
Представила: поженятся они с Сергеем, станут жить. Что же изменится в ее жизни? Так же будет вставать она чуть свет и доить корову, топить печь и стряпать завтрак, а потом обед, так же будет стирать, убирать, мыть, заниматься иными делами...
Но ей поможет Сергей!
Накосит на зиму и привезет сена, заготовит дров, напилит и наколет их, что нужно — сделает, починит. А огород? Как она мучится с ним всегда! Каждую весну надо перетащить на участок и разбросать по нему перегнивший навоз, вспахать землю и посадить картошку, потом пропалывать да окучивать, и не один раз, а созреет — успеть по погоде убрать до снега урожай, уложить его в погреб. И это столько времени отнимает лишь картофель, а сколько возни с овощами! И рыхли вокруг каждого кустика землю, и поливай, и вовремя выполи сорняки, и подкорми, и подвяжи к колышкам, а их еще надо собрать и привезти!..
