Сложный разговор

Взгляд Анны, беспокойно блуждавший по комнате, вдруг зацепился за крючок, вбитый в потолочную балку, и она вспомнила такой же крюк у себя дома и тот день, когда почувствовала себя брошенной и никому не нужной и чуть было не покончила С собой. И, опомнившись, вырвалась из объятий Павла.

—  Будет, Паша, не торопись, — оправив на себе платье и овладев собой, уже спокойно сказала Анна. — Садись и давай поговорим, коль уж встретились, а миловаться никогда не поздно...

Я тебя слушаю.

Павел не поверил себе.

—  Как, ты разве меня не... — и, встретив ее холодный, изучающий взор, запнулся.

—  А ты как думаешь?

Вот и пойми ее: то остается в доме, садится за стол и пьет с тобой вино, разрешает себя целовать, а потом оказывается,  что  ничего этого  не  было!

—  Да, Павел, теперь ты меня правильно понял, — удовлетворенно молвила она, видя, как мрачнеет и опечаленно хмурится его лицо. — Я бы тебе могла простить тогда, если бы ты мне написал, что разлюбил, что встретил другую девушку, и она тебе показалась лучше меня, или же что не любил вовсе, а так, проводил лишь время. Это было бы честно.  А ты...

—  Все  из-за   матери   получилось...

—  Брось,   Павел,   это   низко!..

—  Я ничего, Анюта, — удрученно вздохнул он. — И оправдываться не собираюсь. Я виноват перед тобой кругом!.. Об одном прошу: прости меня или дай возможность искупить   вину...

—  Простить?.. — Анна задумалась. — Простить — значит забыть старое, начать жизнь сначала. Так я поняла?

Павел ждал, боясь подвоха.

—  А как же твоя любовь?

—  Не было у нас ее с Клавкой, так жили.

—  То есть?

—  Не любил я ее, и она знала об этом.

—  И   так   можно   было   жить?

—  Сначала нравилась, думал, полюблю... А она рада была,  сама  в дом привела...

—  Рада... А может, потому и радовалась, что любила тебя, что верила в тебя так же, как и я?

—  Не знаю... — опустил голову Павел. Анна горестно вздохнула.

—  Эх ты-и!.. Анька любила — не знал этого, оговорил и бросил обманутую, тяжелую; любила Зинка — тоже не ведал, позабавился и оставил; любила Клава — терпел ее, пока было спокойно на душе. Вдумайся в это, Павел, это же страшно!.. И как теперь можно верить тебе, где гарантии, что ты не обманешь вновь?!

Павел долго молчал, время от времени тяжело вздыхая. «Если бы все можно было начать сначала!»

—  Я это все понимаю, Аня, сам не раз думал об этом... Но что же мне теперь делать, что?.. Жить с Клавдией, а думать о тебе, о Юре? Я уже не могу так, устал. И Клаве сказал об этом...

Только она предупредила меня, что зря сюда еду, — признался он, — что здесь я никому не нужен...

—  А ты решил, что тебя ждут?

Павел, не в силах взглянуть на Анну, отрицательно покачал головой.

Анна изумилась: знал, что надеяться особенно не на что, и все-таки ехал? Это уже что-то новое... Или у него и тут свой расчет? Мол, станут жить рядом, будут встречаться и если не мытьем, так катаньем своего добьется. Что ж, он настырный, может пойти на все...

Что же ответить ему? Как быть?

Выручила старуха. Нарочито громко зашумела в сенях, чуть погодя вошла в горницу.

—  А вы так ничего и не кушали, — оглядев стол, всплеснула она руками. — Ну да ништо, сейчас обедать будем!

Анна поднялась.

—  Мне домой пора, — сказала она. — Юрка ждет. Нет-нет, не уговаривайте, — поспешила, видя, что старуха собирается что-то возразить. — Спасибо за хлеб-соль... А ты, Павел, не провожай меня, — сказала ему уже во дворе.

—  А-а... Юрик? Ты мне ничего о нем не говорила. А я... — И не знал, что еще сказать.

—  Юрка? — Анна остановилась у калитки. — Жив, здоров и, как догадываешься, обходится без тебя. И прошу, не мути  ребенку душу.  Понял?

—  Нет! — оскорбился Павел. — Он мне сын!..

—  С каких это пор?.. — насмешливо сузила глаза Анна. — Запамятовал? То-то же!.. — и вдруг в ее расширившихся глазах сверкнул гнев: — А полезешь сам, пеняй на  себя!