Остановила коня, соскочила на землю и, не зная, то ли ждать Павла, то ли помочь ему управиться с вещами, переминалась с ноги на ногу, схватившись рукой за грудь: толчками стучало сердце. Все-таки подскочила к нему, коротко взглянула в глаза и, зардевшись, подхватила чемодан.
— Ну, а теперь — здравствуй, красавица! — уложив вещи на телегу, сказал Павел и крепко пожал ей руку.
Оценивающе оглядел ее, ухмыльнулся — в самом соку бабенка! — но едва выехали за станцию, как забыл о ней и всю дорогу думал о том, что его ждет впереди.
Зинку, рассказывающую о новостях, почти не слушал.
— А что, Аньку-то видишь? — спросил о том, что волновало.
— Показывается на ферме с книгами, — нехотя ответила та. — Только дружба у нас с ней короткая: здравствуй — до свидания!
— Так уж ничего и не знаешь о ней? — подзадорил ее Павел. — Неужто не интересовалась ничем? — он обнял ее за плечо и притянул было к себе.
— Не балуй, — вырвалась Зинка. Помолчала. — А об Аньке каждый знает: с твоим дружком забавляется.
— Чего же замуж не идет за него?
— А может, ей так удобнее!
Нет, не может быть, чтобы Аня жила с ним, да и мать бы ему об этом сказала! Не такая Аня, не пойдет на это. Тем более когда человек не по сердцу. А Сережку она не любит, и он, Павел, это знает точно!
Верно, и ему сейчас не легко придется при встрече с Анной, хотя мать в последнем письме и сулит надежду на благополучный исход. Слишком уж гордой оказалась Аня, гордой и самолюбивой.
Неужели в ней не осталось к нему ни капельки прежнего чувства, ведь она любила его! И у них растет сын! И какой-никакой, а Павел отец мальчику, пусть плохой, но отец, и она должна это понять, должна ради Юрки смягчиться, простить его. Больше ничего от нее он не потребует, а она может ставить ему любые условия — он примет и выполнит все безоговорочно...
Зинка обиженно поглядывала на призадумавшегося Павла.
Не забыл, знать, Аньку, о ней думает. Значит, из-за нее прикатил сюда. Все любит ее, хочет сойтись? Или идет с ней на мир из-за мальчишки? А как она-то отнесется к этому?
Вспомнила Зинка подслушанный на ферме разговор, злорадно ухмыльнулась. Не приняла Анька от Ольги Тихоновны денег на мальчишку, что прислал Павел, значит, не простила ему прошлого и не простит, пусть не надеется. И тогда... А она, Зинка, простила бы?
Тяжело вздохнула, повернулась к Павлу. Они подъезжали к околице Еланного, и он не спускал глаз с приближающегося села.
— Надо часть порожних бидонов на первую ферму завезти, — сказала Зинка, поворачивая с дороги на проселок. — И сразу же — домой, в Грибки...
— Ты, Зина, поезжай одна, а я тебя в селе подожду... «К Аньке наведаться решил!» — насупилась она и не ошиблась.
Павел на ходу соскочил с телеги и, не оглядываясь, все прибавляя шаг, заторопился вперед. Вот сейчас он зайдет к Ане и увидит ее и Юрку, обнимет и расцелует их, и пусть они делают с ним, что хотят. Эх-х, а подарки-то в чемодане остались!..
Но волновался зря: дома никого не оказалось.
— Аннушка на работе, а мальчишка где-нибудь на речке или с пацанами в лес подался, — сказали ему соседи.
Черт, не успел приехать, а уже не везет! Может, к лучшему, что так получилось? Кто знает, как встретила бы его Аня, как глянул бы на него сын! Да и люди не зря говорят: спешить — других смешить. Он этого не желает.
От Еланного до Грибков Зинка довезла его так быстро, что он не успел выкурить и сигареты. Подводу остановила у дома Остриковых.
