Разговор Анны и Ольги

— Поплачь, поплачь, Аннушка, не стесняйся, родная, и на сердце полегчает, — вытирая концом головного платка морщинистое лицо, всхлипнула старуха и горестно вздохнула. — Такова уж судьба одиноких: и обидят, и осудят, и посмеются. И не с кем поделиться обидой незаслуженной, и некому открыть душу наболевшую — по себе знаю... Вот был бы мужик рядом-то!..

Они встретились взглядами.

Анна смотрела на старуху насмешливо, желая убедиться, уж не Павла ли своего она имеет в виду, и Ольга Тихоновна, поняв ее, смутилась.

—  Ты, Аннушка, не гляди на меня так, дело-то житейское, известное, — взяв себя в руки, ласково проговорила она и как бы про себя добавила: — Негоже тебе одной век коротать, тем паче в молодые-то годы да еще с мальчонкой...

Анна покусывала губы и молчала.

Наверное, Ольга Тихоновна уже знает, что Сережа ухаживает за ней. Ну и пусть. Ей прятать нечего — не ворует, не обманывает... А если она старается за Павла?

—  Говорят, Сергей сватался?

—  Да,— просто сказала Анна и вздохнула: «Нет, не о Павле пока речь».

—  А ты?.. Неужто?..

Анна пожала плечами. Подумала: «Что это она хлопочет, никак меня с сыном своим мирить собирается? С чего бы это?» — и ответила:
—  А что я, еще есть и Юра.

—  Правильно, Аннушка, правильно, милая. Ребенок — прежде всего! — обрадовалась старуха и заглянула Анне в лицо, как бы проверяя, так ли ее поняли.

Анна сидела ссутулившись, руки ее покоились на сдвинутых коленях. Склонив набок голову, она задумчиво смотрела в окно и, казалось Ольге Тихоновне, ее не слушала.

—  Да, Аннушка, дитя — прежде всего, — повторила она, дотрагиваясь кончиками пальцев до ее плеча.— Бог видит, трудно с ними приходится, а без детей и того хуже — не знаешь, для чего и живешь...

Анна нахмурилась.

Что это Ольга Тихоновна перед ней рассыпается? Раньше встречалась с Юркой и была этим довольна, и не лезла в душу. Или боится, что она может выйти замуж за Сергея и Сережа потом станет настраивать мальчишку против нее, вот и решила выведать, что да как? Глупая. Анна и Сергей — люди и понимают, что старуха теперь живет внуком, что он у нее последняя радость в жизни. Пашка ведь обосновался в городе и забыл мать так же, как Анну с Юркой, разве что матери деньги присылает да шлет изредка письма!

—  Вот и Пашка мой, — заторопилась старуха, пользуясь молчанием Анны, — свалял тогда дурака, а ноне с ума сходит, волосы на голове рвет... — и доверительно: — Все тебя да сына в письмах вспоминает. А была давеча у него, так расспрашивал о вас, интересовался, как живете. Эх, говорит, кабы вернуть то времечко, ни в жизнь бы не обидел Аннушку!..

Анна едва сдерживала себя.

—- А когда уезжала сюда, — продолжала старуха, — опять деньги на сына дал. Говорит, купите ему там одежку какую получше, а приеду скоро...

Анна бросила на нее гневный взгляд, поднялась.

—  Нам ничего не надо, — резко сказала она. — Слышите? Не на-до! Так ему и скажите. До свидания.

—  А ты погоди отказываться-то, — загородила собой дорогу Ольга Тихоновна. — Не тебе деньги, сыну прислал. А чем виноват мальчишка, что ты его отцовской помощи лишаешь?

—  Я деньги не возьму!

—  И не бери, — согласилась та. — Сама покупки сделаю!

Анна пожала плечами и, сказав еще раз «до свидания», вышла из комнатки, чуть не стукнув дверью Зинку Строкову, вдруг отскочившую в сторону.

«Подслушивала!..— усмехнулась Анна.— Но что этой-то от меня надо?» — и, презрительно окинув ее взглядом, отвернулась, пошла прочь.

Старуха огорченно поджала выцветшие губы, с упреком глянула Анне в спину — могла бы и не шуметь!

Или она разошлась из-за Пашкиных денег — мол, раньше не помогал сыну, а тут спохватился? Бог видит, обмишурился он. Да и то сказать, напаскудничал здорово. Вот и не решается, видать, о себе напомнить, навязываться с помощью-то своей.   А надо было.  Может,  и не гневалась бы Аннушка теперь, и простила бы его...

А что, ежели она только поначалу вспыхнула, а погодя отойдет? Ведь молчала же и не перебивала, покуда рассказывала ей о Павле!.. Сам бы ехал, что ли, встретился бы с сыном, задобрил его, тогда авось и она не решилась бы разлучить их!..