Писатель и философ В.В. Розанов в 1899 году, характеризуя такое явление как помещичий быт, прямо указывал: «Литература и поэзия наша есть создание этого быта и собственно ему более обязана, чем даже индивидуальным способностям Тютчевых, Хомяковых, Аксаковых, Батюшковых и т.д.»
Дворянская усадьба в XVIII и XIX вв., как ничто иное в России, выполняла важную культуротворческую роль Родного Дома, «гнезда», полного воспоминаний о предках и о их «раздольной жизни», сохранявшего запах столетий, учившего ценить давно заведенный порядок, прививавший вкус к чтению, музыке, театру (домашние спектакли повсеместно устраивались в усадьбах).
Клетнова рассказывает о втором красивом имении (Азарово), владельцы которого «бароны Клебек были все прекрасные музыканты, и родственники и гости, приезжавшие к ним летом, тоже подбирались все парод преимущественно музыкальный. В те годы огромный барский дом, и старинный парк, и палисадник всегда заботливо и красиво засаженный цветами, с рабатками душистых роз и особо огромными анютиными глазками, — оглашался целыми днями, а нередко заполночь либо музыкой, либо пением: Шопен сменялся Бетховеном, Рубинштейн — Чайковским.
А теперь кругом царила мертвящая, какая-то жуткая тишина...», — с сожалением отмечает Клетнова. Она запечатлела фотографией молчаливое величие Азаровского каменного дома с массивною колоннадой балкона. «Скоро, может быть, вырубят старые густохвойные кедры парка, а самый дом разнесут по кирпичику. Музыканты — владельцы — все почти умерли, а один из оставшихся — крупный петербургский чиновник — почти не заглядывает в свою вотчину».
Усадебный быт дворян начал угасать в России с отменой крепостного права и развитием буржуазных отношений. Часть его представителей, не сумев приспособиться к новому укладу в деревне, получив выкуп за землю, распродала оставшиеся у них земли и усадебные строения, покинула свои поместья и переселилась в город.
Такова судьба г.г. Левицких — это владельцы третьего имения, описанного Клетновой. По ее словам, бывшее поместье (с. Бунаково, Дягилеве тож) «перешло в кулацкие, удивительно бесхозяйственные руки, успевшие продать на снос господский дом и разорить всю усадьбу, кроме грандиозных каменных аркад конного завода».
Близ села Ченчугово тоже когда-то была «барская оседлость» с обширным, так называемым, «английским парком» на берегу спущенного озера. Клетнова, не называя нынешнего владельца, указывает, что он «предпочел устроить себе последнее старческое «monrepos» на чужеземной «Ривьере», предоставив остатки своего прекрасного когда-то имения на русской реке «Вязьме» расхищать неизвестному субъекту из разночинцев, предусмотрительно женившемуся на одной из прежних барских экономок...»
В своем очерке, обрисовав состояние лишь нескольких имений Вяземского уезда, Клетнова обозначила проблему разрушения дворянских гнезд. Она восклицает:
«Господи! Да сколько же их стало кругом этих изболтанных полей, порубленных лесов, забитых ставнями барских домов! Прежняя широко-размашистая девственная культура уничтожается... Когда же, когда же на обломках ее возродится новая?»
И чтобы это возрождение состоялось, Екатерина Клетнова занята исследованием родного края. Герой книги «Отзвуки Отечественной войны в преданиях и сказаниях Вяземского уезда» Калиныч так определил деятельность Клетновой: «...тебя Господь до дела довел, старину гласить».
В родовой усадьбе Кочетово Е. Клетнова собирает библиотеку, археологическую, зоологическую, этнографическую и художественную коллекции, оборудует фотографическую мастерскую. Кочетово, как и некоторые другие дворянские усадьбы, чьи владельцы вели культурно-просветительскую работу, в начале XX века превращалось в хранилище памяти о былом. По своей новой функции хранительницы памяти о прошлом дворянская усадьба приближалась к музею. Другая ее роль заключалась в сохранении эстетического вкуса и красоты.
Время не пощадило имение Е.Н. Клетновой, как и многие «дворянские гнезда» Вяземского уезда. Но без ее творческого наследия не состоялась бы советская культура, как и сегодня не может быть развития культуры современной.
Новому, нарождающемуся классу, создающему свои способы жизни, надо прислушаться к словам Екатерины Николаевны из далекого 1909 года: «Тянет нас в чужие края, далекие, где мы всем и вся восхищаемся... кладем туда свою молодость, силы, знания, нередко и капиталы, а своему родному краю, нас породившему и вскормившему, отдаем только в лучшем случае сентиментальные вздохи да воспоминания...»
