То, что сообщение о передаче Вязьмы кн. Андрею в 1239 г. приводится только в родословцах, содержащих подчас недостоверные сведения, и не упомянуто ни в одной дошедшей до наших дней летописи, позволило некоторым историкам поставить его под сомнение. Кроме того, возникла большая путаница и с самим кн. Андреем Владимировичем. Вся эта неясность и неразбериха с первым упоминанием Вязьмы заставляет более подробно рассмотреть этот важнейший вопрос.
Так насколько же можно верить сообщениям родословцев? Бесспорно, родословные росписи содержат много домыслов и вымыслов, т.к. главной задачей данных трудов было составление непрерывных генеалогических линий «от Рюрика до наших дней». При этом роспись должна была быть обязательно непрерывной от поколения к поколению. Эта сверхзадача приводила подчас к умозрительному конструированию генеалогического древа тогда, когда летописные данные были скудны и неполны. Тем не менее, можно с очень большой долей уверенности утверждать, что первое сообщение о Вязьме 1239 г. является вполне достоверным.
Подтверждением этому может служить то, что факт передачи Вязьмы кн. Андрею Владимировичу содержится в разных источниках и в разной редакции. Кроме того, родословцы домысливали родословные связи, фабриковали недостающие звенья родословной цепи, но вряд ли они были способны измыслить собственное летописное событие. Пространное описание передачи Вязьмы кн. Андрею Владимировичу после смерти его отца по стилю изложения носит летописный характер и явно взято из утраченных в глубине веков летописей.
Мы не знаем, каким источником пользовался Никифор Мурзакевич, сообщая в своей книге о передаче кн. Владимиром Рюриковичем Вязьмы и Дорогобужа своим сыновьям. В такой редакции это событие нигде больше не упомянуто, оно уникально. Тем не менее, трудно представить, что этот подвижник просвещения и богобоязненный священник мог что-то присочинить, выдумать непонятно с какой целью. Справедливо предполагать, что в его распоряжении был ряд летописных материалов, впоследствии погибших во время Наполеоновского нашествия 1812 г.
С личностью первого вяземского князя связана большая путаница. Хотя в первоисточниках он однозначно называется сыном смоленского князя Владимира Рюриковича и так же согласованно описывается факт передачи ему Вязьмы после смерти отца в 1239 г., некоторые исследователи поставили эти сведения под сомнение. Так, Н.А. фон Баумгартен, посвятивший происхождению Вяземских особый очерк, утверждал, что кн. Андрей Вяземский был одним лицом с князем Андреем Михайловичем, наместником в Смоленске (1284 г.) князя ярославского Федора Ростиславича. Отцом кн. Андрея, по мнению Баумгартена, был великий князь смоленский Михаил Ростиславич. Утверждение Баумгартена можно назвать голословным, так как никаких новых источников он не привел, а лишь подверг ревизии родословцы. Поставив их под сомнение, он пошел по старому пути, домыслив генеалогическое древо смоленских князей так, как ему показалось более достоверным, причем на основании только одинаковости имен двух смоленских князей. При этом его не смутило то, что Андрея из родословцев и Андрея из летописи разделяют 45 лет.
В.А. Прохоров о Вязьме(продолжение) В.А. Прохоров о Вязьме(часть3) Ю. Н. Шорин Историография вопроса (продолжение) Письменные источники Письменные источники(часть 2) Письменные источники(часть3) Письменные источники(часть4) Данные археологии Вязьма в эпоху Древней Руси
|
