Он сам отнес Грохарева в медпункт и потребовал, чтобы военфельдшер Славина осмотрела сама, может, тяжело ранен Николка и без сознания находится, хотя понимал, что надеяться не на что — Николай остывал, открытые глаза его глубоко запали и неподвижные зрачки расширились, заострился побелевший нос. Потом накрыл его шинелью и сказал Славиной, чтобы никто не трогал — вечером он придет сюда с ребятами, и они сами похоронят командира.
Вот и опять осиротели, с болью вздохнул Шишкарев, за две недели двух взводных потеряли! Кого теперь назначат? Да и не взвод уже у них по-настоящему, так, одно отделение — с вернувшимся Никиткой Кориным шесть человек осталось. Эх, Коля, Коля, себя не пожалел! А что было делать, когда под боком падла объявилась, должно быть, угробил не одного Кольку, и сейчас там где-то припухает, другого ждет!..
В траншее он увидел вместе с лейтенантом Славиным и командира роты. Подошел к ним, не зная, что сказать, опустил глаза, считая виноватым в случившемся себя, и покорно ждал заслуженного нагоняя. Но Якорьков лишь взял его за плечо и, чуть сдавив, успокаивающе потряс.
— Крепись, сержант, слезами, говорят, горю не поможешь,—- проронил ротный, немного помолчал и перешел к другому.— Находятся ваши расчеты на участке Славина, он пока и будет у вас за командира...— и вдруг спросил: — А кто остался за пулеметом?
— Серега Рябухин...— вспомнил только теперь о нем Шишкарев, забеспокоился — как он там со Смуриным?
— Молодец он у тебя,— с трудом шевеля распухшими губами, не удержался Славин,— прихлопнул фашистского пулеметчика!
— Сережка?..— Шишкарев выпучил глаза и только сейчас припомнил: думал ведь, что и сам загнется с Колькой, а потом вдруг немец перестал стрелять. А он и не сообразил, что это его помощник кокнул гада!
Что ж, значит, не зря он все время вправлял мозги Сереге. Вишь ты, и на пользу пошло! Еще с месяцок рядом с ним покрутится, и можно будет ставить наводчиком!
Выбор ротного Шишкареву понравился. Его расчет не раз придавался взводу Славина, и тот всегда находил ему такое место, что немцы замечали пулемет в последний момент, когда с ним сделать уже было ничего нельзя, а он свинцовым ливнем жалил их солдат. Умел лейтенант и позаботиться о людях. Да и везет все время лейтенанту! В его взводе и теперь потерь меньше, чем у других. Вот сам только в рукопашной не уберегся...
Вспомнив, почему это произошло, вытащил из кармана шинели трофейный парабеллум, снятый с убитого офицера, и протянул Славину.
— Возьмите, товарищ лейтенант, у этого бульдога магазин вгорячах не выбросишь, надежный!
— Благодарю, сержант,— обрадовался подарку Славин,— считай, в долгу буду! А пока смени огневую, посмотрим, будут ли по ней немцы бить!..
