Андриящев торопился в штаб дивизии.
Часа в три ночи он было прилег, вернувшись с объезда строившегося рубежа обороны, но не успел уснуть, как к нему явился оперуполномоченный и доложил, что им задержано четыре легкораненых бойца, убежавших в свой батальон из медсанбата, но не это послужило причиной к задержанию. Раненые распространяют слухи, что армия якобы попала в окружение, а командование ничего не предпринимает, чтобы выбраться из него, что вражеские самолеты бомбят и расстреливают из пулеметов раненых, ив медсанбате, паника.
Андриящеву не верилось, чтобы раненые так открыто врали, понимая, что за такое по головке не погладят. Он приказал доставить задержанных в штаб и при оперуполномоченном с каждым из них в отдельности поговорил сам.
Те, ничего не утаивая, повторили свой рассказ.
Через штаб дивизии он связался с начальником медсанбата.
— Да, вчера нам под вечер досталось — девятка «хейн-келей» налетела, какая-то сволочь ракетами навела,— подтвердил тот и осторожно добавил: — И раненые вернулись. Впереди оказались немцы, и там шел бой. Может, десант выбросили в тылу?
Командир дивизии, которому позвонили потом, выслушал его молча и приказал задержанных бойцов немедленно отпустить.
— Раненые, не долечившись, в строй возвращаются, им спасибо сказать за это надо. А вы их — под арест!
— Но ведь слухи же, товарищ полковник, могут поползти,— возразил Андриящев,— а они сейчас крайне нежелательны...
— Слухи нежелательны всегда, Петр Николаевич,— поправил его комдив.— А бойцы не виноваты. Через час жду в штабе. Все!..
— Неужто и вправду окружили, товарищ подполковник? — шепотом, словно боясь, что его услышат, спросил оперуполномоченный, когда бойцы ушли.
— Вам это, старший политрук, положено по должности знать раньше, чем мне...
Эх-х, не дал и вздремнуть! Теперь вызывают в штадив, а когда вернется в полк, светать станет.
— Зачем же гадать? — и успокоил оперуполномоченного: — Узнаем, придет время. Идите-ка лучше да сосните. Кто ведает, что преподнесет нам новый день!..
Андриящев немного кривил душой. Он кое-что предполагал, и не без основания, но мыслями своими до поры делиться не хотел ни с кем, тем более нельзя было говорить с оперуполномоченным, который мог его истолковать по-своему.
Еще в пути сюда от Ельни он, будучи верхом, нагнал под вечер застрявшую в грязи «эмку» и в сухом, как лесина, полковнике, помогавшем бойцам вытолкнуть ее из колдобины, узнал Кремнева — бывшего сослуживца по КВЖД, с которым воевал в одной роте и потом вместе из рук командарма Тухачевского получил орден Красного Знамени.
Узнал его и Кремнев. Они обнялись и расцеловались — не виделись-то сколько лет! Теперь однополчанин работал в оперативном отделе штаба армии, за плечами у него были Испания, академия и финская война, и Андриящев не удивился, что тот обогнал его и в звании, и в должности.
— Что случилось, Гриша, почему вдруг отступаем?! — спросил Кремнева Андриящев, когда «эмку» вытащили на твердый грунт и они отошли в сторонку от проселка, пропуская мимо себя растянувшуюся колонну отходящего полка.
— Вдруг, говоришь?.. Нет, Петя, не вдруг. Знали мы, что рано или поздно немцы где-нибудь нажмут. И если это случилось на нашем фронте только теперь, в начале октября, а не в июле — сентябре, то обязаны мы этим ельнинскому наступлению и последующим боям под Ярцевом.
— Почему же не приняли тогда мер?
— Ты так считаешь? И тут ошибся! Приняли, Петя, да сил пока не хватает все дыры сразу залатать. Фронт-то велик! И противник сюда не с пустыми руками пожаловал, ты это знаешь не хуже меня. Пока еще, дружище, для нас большую роль играет фактор времени. Выиграем его, в конечном счете выиграем и войну. К тому и стремимся!
— Та-ак...— задумчиво проронил Андриящев, соглашаясь с товарищем, и вдруг спросил:— Далеко нас обошли?
— Точных данных пока нет, но прорывы наметились от Рославля южнее нашей армии и севернее Ярцево. Причем по фронту армии, да и не только нашей, особого давления со стороны немцев нет, бомбят лишь отходящие колонны. Дескать, вы отходите, а мы следом идем, пока не остановитесь. А почему?
— Все силы бросили в .прорыв, чтобы обойти нас и...
— Ну-у, все не все, думаю — кулак двинули: подвижные соединения при содействии авиации и артиллерий. Но ты прав. Противник будет стремиться отрезать нам пути отхода, и только потом попытается развить наступление на Москву. Наше командование это прекрасно понимает и делает все возможное и даже невозможное подчас, чтобы помешать гитлеровцам осуществить свой план. Так-то, Петя!..
