Похороны

Их похоронили вместе в глубокой воронке от авиабомбы на самом темечке высоты, и Корин с раненым в плечо Сергеем Рябухиным и еще одним бойцом с перевязанным бедром стали готовиться к прорыву.

— Понимаете, Саша, нам удалось незамеченными пересечь оставленную днем траншею, и мы даже не увидели поблизости ни одного солдата, — вдруг зачастил Никита, словно боялся, что взводный упустит какую-нибудь важную подробность. — Наверное, немцы укрылись где-то от дождя. И в низине тоже не было никого на пути. Зато много фрицев оказалось перед вашей обороной, тут они переговаривались, ходили по отрытой траншее. Ткнулись мы в одну сторону, в другую — у нас на всех осталось пять обойм к «шмайсерам» да четыре гранаты, и решили идти напролом. Но вот... один добрался... не знаю как...

Сашка несколько минут молчал, до боли стиснув зубы, все еще не веря, что уже нет Сережки Рябухина, которого понял, полюбил как брата, о котором думал и заботился. Не укладывалось в голове, как это может человек не дотянуть всего каких-то два часа до своих восемнадцати лет, если до этого времени миловали и пули и осколки, и даже не был ранен! Он пытался представить, что мог думать в последние минуты его теперь уже бывший напарник и ученик, и почувствовал, как острой болью защемило сердце, как его душат слезы  и   хочется  реветь.

А   каково   было   Сережке?!