Ожидание

Тяжелые, что отвалы сырой земли, черно-серые тучи плыли над головой, и на Шишкарева сыпался мелкий дождь, перемешанный со снегом — первым снегом в этом году, но тот не замечал ни снега с дождем, ни резкого, вдруг похолодавшего ветра, что трепал рядом кустарник и тоненько посвистывал в ветвях. Держа «шмайсер» за ремень и чувствуя в кармане шинели гранаты с длинными ручками, цепляющимися за неровности дерновины, он матюкал про себя фрицев, которые не сделали эти ручки покороче, а сам не отрывал глаз от пылающих впереди костров. Они вытянулись по всему обводу затянутого в мешок полка, друг около друга, чуть ли не вплотную, и походили издали на карнавальную гирлянду.

«Курвы!.. Падлы!.. — подогревал себя злостью Сашка, осторожно передвигаясь по-пластунски. — Разгулялись, будто в турпоходе на биваке! Греются?.. Ну-ну, кусочники, скоро жарко станет!..»

До костров еще полпути, а Сашка уже взмок от пота. Можно было,  конечно,  это расстояние  преодолеть  и    в полурост согнувшись, но подполковник Андриящев его предупредил сам, чтобы не торопился, и ослушаться Сашка не посмел. Чем черт не шутит, а как фрицы выставили секреты, заметят и поднимут базар, и ежели не пришьют его, то всполошатся наверняка. Лучше уж свиньей вываляться в грязи, лучше спустить сто потов, но не дать форы этим паскудникам — за ним же свои ребята двинутся!

Он полз, то и дело с лица вытирая пот мокрым и грязным рукавом шинели, настороженно озираясь по сторонам. И чем меньше оставалось до костров, тем чаще и сильнее стучало сердце, он переводил дыхание и на какое-то время замирал на месте, пытаясь унять его гулкие удары, и не мог, матерился, злясь, что ничего не получается. И недоумевал: что с ним? Фрицев подпускает к пулемету чуть ли не на плевок и так не волнуется, а тут ни коня, ни воза — тишь, мать ее не видала! — а в душе мандраж.

Неужто трусит?

Или все потому, что впервые попал в разведку?

О том, правильно ли поступил, глупо ли, не рассуждал ни раньше, ни теперь. В роту с двумя разведчиками — все что осталось от полковой разведки! — пришел подполковник Андриящев, собрал у лейтенанта Славина тех, кто был не ранен или ранен легко — набралось в роте одиннадцать человек, и сказал, что в разведку требуется доброволец. И он, Сашка, сразу шагнул вперед.

— А, Шишкарев!.. — узнал его командир полка и улыбнулся.

Остальных бойцов отпустил и потом ему и разведчикам объяснил задачу.

Сейчас те двое ползли где-то справа и слева от него, им троим предстояло установить, что делает противник и, главное, много ли тут, напротив высоток, его солдат.

Тогда, у Славина в землянке, Сашке было все ясно и казалось, выполнить приказ труда не составляет, он даже немного разочаровался: только смотреть, слушать, и все, когда рассчитывал по меньшей мере на «языка» и уже рисовал себе, как они вместе выследят и захватят фрица, как приволокут с кляпом во рту в штаб. И он с уважением подумал о тех двух разведчиках, что были где-то рядом. Выслушав командира полка, они в один голос спокойно ответили: «Сделаем, товарищ подполковник!» — будто посылал он Их в свой тыл за каким-нибудь пустяком.

В сотне метров от перелеска, где по опушке горели костры, Сашка задержался на несколько минут. Надо было успокоиться и выяснить, где фрицевы окопы, чтобы ненароком не заплыть туда, но поблизости ничего не заметил и прополз еще десятка три шагов. Отсюда костры уже не казались расположенными друг около друга, а выглядели сторожевым оцеплением, между ними было шагов пятнадцать — двадцать, и пламя тускловато освещало все проходы. Но в свете огня никого не было.