Передышка

На опушке было посветлее, он сразу увидел там и тут бойцов, они собрались группками, и он подумал, что их почему-то мало. Кто-то кого-то перевязывал, кто-то застонал, и тут же прозвучала ласковая брань, и Кирилл удивился нервному смешку, но тут же о нем забыл. Чувствовал, что-то гнетет и давит его, и не мог понять, что же это: то ли давшая о себе знать усталость, не выдержавшая разрядки, то ли тоска и боль невосполнимой утраты?

Его подмывало броситься на землю и сомкнуть глаза, но он сдерживал себя от соблазна, понимая, что наступила лишь короткая передышка и с минуты на минуту прикажут трогаться, предстоит идти дальше, и не один, видимо, час, чтобы достичь намеченной цели, где решили укрыться на день, отдохнуть, привести себя в порядок.

«А Добрецов, где Добрецов?» — вдруг вспомнил он о взводном и подумал, что сержанту с его раненой ногой изрядно досталось в бою, он видел его в последний раз на высотке с автоматом в одной руке и палкой в другой, на которую тот опирался, и Кирилл забеспокоился, призабыл о себе.

Добрецов оказался невдалеке, Славин услышал, как Якорьков, разговаривая с ним, гневно спросил, где это они потеряли ротного и пригрозил за это снести голову, если его сейчас же не найдут, и Кирилл повернул к ним.

Якорьков ему почему-то не обрадовался.

— Ты что, совсем голову потерял?! — шагнул к нему и схватил его за борта шинели.— Кто разрешил бросать роту и лезть на пулемет?.. Мальчишка, захотел под монастырь?!

Кирилл   не   понимал   командира   батальона.

«С чего он сорвался? — вытаращил глаза на Якорькова. — Прорвались ведь, кажется, и он, ротный, остался цел!.. — и вспомнил опять сестру. — А Надька?!» — и, не в силах уже сдерживать себя, вдруг всхлипнул и безудержно  зарыдал,   закрывая   лицо, руками.