Третью атаку, начатую противником после полудня, батальон отбил по всему фронту, но в самом тяжелом положении оказалась рота Славина, отстаивающая свои высотки. Взвод Хизанашвили был окружен, и не представлялось возможности до темноты вызволить его; у Добрецова осталось только семь человек; про «инвалидов» Головастенко без удивления нельзя было и говорить — четырех из пятнадцати в строю ранило вторично, и все они еле держались на ногах, все время находясь под огнем, как и все в полку, голодные, без горячей пищи, пробавляясь крохами сухого пайка, делили на всех поровну.
Теперь рота лишилась и воды.
Соседи с флангов вынуждены были отойти под нажимом превосходящих сил противника, как доложил об этом командиру полка комбат (нечем было как следует встретить!), они зацепились за опушку лесного массива, что был в километре позади, и родничок, поивший роту, достался немцам. Сейчас за водой надо было идти по длинному, как огурец, бугру, щетинившемуся жнивьем, к лесному оврагу, но его насквозь с обеих сторон простреливали вражеские пулеметы, и посылать туда людей Славин не решался. На бугре уже лежал убитый осколком ординарец с опрокинутыми котелками.
Ничем не мог помочь Славину и Якорьков. Поредевшие роты, отходя на новый рубеж, понесли новые потери (еще больше потерял противник) полтора десятка человек резерва, которые еще были у него поутру, едва закрыли брешь за перелеском, что шел у высотки Хизанашвили, и он, боясь потерять всю роту на вытянутом в сторону противника бугристом языке, доложил о положении в штаб полка.
— А сам-то что решил, старшой? — поинтересовался Андриящев.
— Не знаю, товарищ подполковник, — признался тот. — Все три высотки, занимаемые взводами роты, с виду невелички, но господствуют над местностью и не дают немцам разгуляться. С другой стороны, к своему оружию у бойцов считанные патроны, и их в расчет уже принимать нельзя. Гранат своих тоже нет. Осталось семнадцать бутылок с бензином, да спасают пока трофеи, что подбираем, неся потери, после каждой из атак...
— Ты считаешь, только у тебя туго?.. — и с болью сообщил: — Весь полк живет на честном слове. И еще новость: нас отсекли от дивизии, и твои соседи завернули по опушке леса фланги, образовав круговую оборону!..
Якорьков съезжился и недовольно засопел.
Значит, скоро конец, уныло подумал он, еще одна-две атаки, и немцы сомнут где-то боевые порядки подразделений, ворвутся в тыл, и никуда уже не отойдешь, ничего не исправишь...
— Что же ты молчишь, Костя, язык отнялся? — напомнил Андриящев.
— Все ясно, товарищ подполковник, — подавив вздох, выдавил Якорьков.
— Ни черта тебе не ясно!.. — вдруг обозлился тот. — Думаешь, точка? Врешь! Как зеницу ока береги мне высотки Славина, усиль их оборону за счет других рот и помни: хозяин высоты — хозяин боя... — потом, понизив голос, спросил: — Сколько у тебя людей?
— Если считать окруженный взвод Хизанашвили, сто девятнадцать, и почти три четверти с ранениями...
— Не лучше и в других батальонах, — угрюмо пробурчал Андриящев, но тут же голос его окреп. — Ну да бог не выдаст, свинья не съест. А наш бог теперь — умение да терпение. Все, комбат. Действуй!
— Есть!.. — без особого энтузиазма проронил Якорьков; услыхав в трубке щелчок, положил ее на аппарат и в мучительной задумчивости уставился на Серховцова.
— Что он сказал? — забеспокоился тот.
— Пообещал нам головы оторвать, если сдадим высотки Славина.
— Поня-атно...
— Да не совсем... — и, развернув на коленях карту, пальцем обвел рубежи батальона и весь примыкающий к ним массив леса. — Полк в кольце, а рота Славина, как видишь, раздвоенным языком с высотками на концах, вдается в расположение противника...
— И немцы, как и Хизанашвили, могут ее отсечь?
— Могут. Но я не о том. Кажется, этой ночью мы должны решить свою судьбу, иначе это за нас сделают завтра немцы.
— Выходит, прорыв?.. — обрадованно блеснули глаза у Серховцова, но вдруг потухли. — А как же приказ полковника Кремнева — стоять до конца?
— Значит, лучше бессмысленно погибнуть всем? Кому от этого будет польза?
— Но приказ...
— Да иди ты на... со своим приказом!.. — разгневался Якорьков. — Неужто еще не понял, что приказы диктуются обстоятельствами?!
