Дымовые снаряды догорали, и дым от них уже не валил, как из заводских труб, стала видна «ничейная» полоса. По ней уцелевшие солдаты отходили назад. Но Зураб, перевязываясь, не радовался. Не выдержала натиска соседняя рота, и ее окопами овладел противник, теперь он оказался не только перед фронтом взвода, но и сбоку, и отрезал отходы в тыл, группа солдат проникла по низинке и между высоткой и бугром, где был Головастенко, и Зураб половину бойцов спешно перебросил на фланги и в район землянки, разместив их по ходам сообщения в пригодившихся ячейках.
Немцы торопливо окапывались у подножья высотки, и тут им помешать Зураб не мог. Во взводе осталось с ним тринадцать человек, не считая Славиной, до противника было около трехсот метров, и пока он не зарылся, представлялась возможность прицельным огнем по одному уничтожить, может быть, десятка два солдат, но патронов к своим винтовкам оставалось по две-три обоймы на бойца. К трофейным автоматам их было более чем по, сотне на человека, но они годились лишь для ближнего боя, который неизменно .выручал в последние дни, к тому же впереди был целый день, и боеприпасы следовало беречь.
Бой шел где-то в тылу за высоткой, куда за отошедшими соседями устремилась основная масса атакующих, что же происходило там, Зураб мог судить только по ожесточенной перестрелке и глухим взрывам гранат, ничего не видя из-за перелеска, захваченного немцами.
Окружение его не пугало. За время отступления в первые недели войны ему с бойцами приходилось и потуже, да вырывался из кольца, сейчас главным образом было протянуть до вечера, а ночью, верил, пробьется к роте — благо, немцев в низинке между ним и Головастенко, что лицом к высотке завернул фланг взвода, окопалось немного, они вытянулись редкой цепочкой и особой опасности не представляли, сами находясь под угрозой огня с двух сторон, поэтому Зураб против них оставил только трех стрелков, веря, что в случае нужды им помогут с другого холма стрелки Головастенко.
Беспокоили Зураба другие стороны, особенно открытый фланг и тыл, куда он переместил только что захваченный вражеский пулемет и два имеющихся «дегтяря» и не спускал с них глаз, хотя вот уже около двух часов его взвод противник не беспокоил.
Думая лишь о том, как бы до вечера продержаться на высотке, он обходил по кругу оборону и советовал бойцам долго в одной ячейке не сидеть, а переходить в соседние, пустые, и там время от времени на дуле автомата или острие штыка винтовки приподнимать над бруствером каску, чтобы создать видимость большого количества обороняющихся.
Порадовали его находчивостью Рябухин с Кориным. Они трофейные каски разложили по обе стороны от огневой точки по брустверам, и один из них по очереди то убирал их, то выкладывал опять уже в другом месте, и около касок то и дело повизгивали пули, ковыряя землю.
