Наступление немцев

Но больше всего порадовал Якорькова командир полка. Андриящев, как ни трудно было подразделениям, зацепившимся за опушку леса — немцы то в одном месте, то в другом все время пытались ворваться в него, чтобы уже там довершить начатый разгром, — прислал ему свой последний резерв — тыловиков,   сведенных   в   отряд   с   двумя станковыми пулеметами и четырьмя «дегтярями», эта помощь лишний раз утвердила его в мысли, что он в расчетах о месте предполагаемого прорыва не ошибся, и не удержался, сказал об этом Славину.

Кирилл немного повеселел, но дума о сестре и окруженных товарищах омрачала  радость.

—  Только бы отбросить их, — кивнул он в смотровую щель блиндажа, показывая на вражеских солдат, — а там до ночи — рукой   подать!..

Немцы вели себя нахально. К местам накапливания для атаки (до них с обеих сторон «языка» было метров около четырехсот) подходили, чуть ли не в полный рост группами и уже там неторопливо рассыпались в цепи, на виду устанавливали минометы и вели пристрелку по линии окопов, иные что-то кричали им, руками призывая к себе, а несколько офицеров собралось в кучку и, переговариваясь, рассматривали в бинокли оборону.

—  Знают, сволочи, что бережем патроны и на дальнее расстояние не стреляем, вот и обнаглели, — злобно сплюнул Якорьков и молча проводил глазами Славина, метнувшегося к телефону.

Тот вызвал Добрецова и приказал передать Шишкареву, чтобы он пуганул фашистское офицерье.

Очередь Сашки пришлась в точку. Два офицера упало — один навзничь, второй схватился за живот и осел на землю, остальных с открытого места словно сдуло ветром. Тут же распластались и минометчики, залегли маячившие там и тут солдаты. Но через несколько минут вверх взметнулась стая черных ракет, и на оборону обрушились мины.
Атака и на этот раз не выделялась новизной.
Солдаты поднялись тремя цепями в полусотне шагов одна за одной, над обороной визжало, свистело и стонало от воя рушащихся мин и тысяч разлетающихся осколков. И когда первая цепь миновала половину расстояния, минометчики оборвали обстрел, но теперь уже к окопам устремились сотни трасс автоматных очередей.

Все было знакомо и понятно, и Кирилл облегченно вздохнул — он боялся, что немцы опять занавесят атаку дымовыми снарядами, а впотьмах может случиться все, и теперь подумал, что фашистское командование, наверно, положило раньше  времени на них   крест и  считает, что песенка окруженных спета, потому и забрало отсюда последние пушки, и эта мысль ободрила его, укрепив в вере, что они не только удержатся на высотках, но и выручат взвод Хизанашвили, и потом полк, разорвав вражеское кольцо, пробьется по тылам к своим. И вдруг помрачнел. Противник накрыл минами и бугор Хизанашвили, и на их окопы, как и к основанию языка, надвигались5 атакующие. И Кирилл, словно в ожидании удара, втянул в плечи голову, лицо его побледнело, заблестев холодным потом.

— Ничего, Кира, держись!..— разделяя его состояние, успокаивающе проговорил Якорьков. — Смотри, как сейчас фрицы запищат!..

Бойцы, как и во все последние дни, подпустили солдат и встретили огнем в упор, их цепь поредела в несколько секунд, дрогнула, разорвалась на звенья. Одни солдаты, пробежав еще несколько шагов, залегли, стараясь укрыться от пуль в складках местности, забраться в воронки, другие попятились, но и те и те представляли отличную цель, а стрелки и пулеметчики уже били по второй цепи, смешавшейся с остатками первой.

Такого огненного шквала гитлеровцы, видимо, не ожидали — русские вдруг перестали жалеть боеприпасы! Они не знали, что патроны к пулеметам собирали со всего батальона, что по нескольку коробок с дисками и лентами принес с собой отряд тыловиков, снабженный из резерва командира полка, и это было все, что могли они наскрести, что им, немцам, не хватило выдержки еще каких-нибудь семь-восемь минут, чтобы русские расстреляли последние боеприпасы.

Пулеметы прекратили стрельбу,- как только остатки атакующих цепей повернули вспять, но Славину и Якорькову сейчас было не до радости. Одной из мин, залетевшей в окопы, осколками покалечило ноги младшему лейтенанту Головастенко, и на левом фланге роты команду принял на себя полковой начфин; в ногу также ранило сержанта Добрецова, и хотя он не покинул строй, надо было думать о замене; но хуже всего сложилось у Хизанашвили: немцы ворвались в его окопы.

«Неужто все, неужели не успеют отойти на вершинку в осиновый колок?! — кусал губы Кирилл, не в силах отвести от высотки глаз. — Там же по кругу окопы, и в них можно   продержаться   дотемна!..»