Коршевой встревожился не на шутку, когда узнал от Якорькова, что немцы на его участке под покровом темноты роют окопы сразу же за речкой, он тут же приказал командирам других рот выслать к Корее разведку и установить, что.делается на том берегу. Оказалось, и там шли больше земляные работы, потому немцы и не освещали ракетами свою передовую, боясь прежде времени обнаружить работающих впереди солдат.
Ход противника был ясен. Заняв траншеи невдалеке от речки, он мог скорее, чем от леса, где находился эти дни, добраться до нее и с ходу форсировать, и это заставляло поспешить со своими мерами.
«Но какими?» — не мог сразу придумать Коршевой.
Требовалось по крайней мере усилить оборону огневыми средствами, а взять их было неоткуда, да и те, чем располагал батальон, поубавились. Несколько пулеметов и минометов было разбито прямым попаданием бомб и снарядов, из двух приданных сорокапяток осталась одна. Еще хуже обстояло с людьми. Роты таяли, как снег, и Коршевой с тревогой думал, что с оставшимися силами долго не продержится не только здесь, но и на новом рубеже. А держаться надо было во что бы то ни стало, тут кровь из носа, а изменить ничего нельзя!
Но что он может еще противопоставить врагу, кроме стойкости и мужества бойцов?!
Да, каждый бой рождал новых героев, но об этом никто не думал. Меньше всего подозревали о своем подвиге те, кто его совершал. Бойцы заботились лишь об одном — выдержать удар и отбросить врага, не дать ему прорваться.
— Сколько же может выдержать человек?! — невольно вырвалось у Коршевого в разговоре с комиссаром, когда они говорили о минувшем дне, дне сплошного и непрерывного боя, после которого многие бойцы отказались от еды, а только пили и пили воду.
— Сколько надо, капитан, если он во что-то верит и к чему-то стремится,— ответил Серховцов,— если знает, за что принимает муки!..
Наверное, так оно и есть.
А тут еще беда: сегодня бойцы получат лишь по полета патронов на весь день да на двоих одну гранату, три ленты на пулемет, десяток мин на ствол. Знали бы об этом немцы!..
Неожиданно выручил командир полка.
— А ты, капитан, тоже придвинься к речке,— посоветовал Андриящев.— Отрой там линию окопов и часть стрелков и пулеметчиков посади туда. Немцы меньше станут их обстреливать и бомбить, побоятся накрыть своих же!..
А ведь точно, согласился Коршевой, удивляясь, как сам не додумался до этого — расстояние же между траншеями противника и его окопами сократится до минимума!
И отдал ротным приказ.
Чтобы скорее управиться с работой, окопы и ходы сообщения рыли всеми наличными силами батальона, привлекли и обозников, и даже поваров.
Коршевой обходил подразделения, но в распоряжения командиров не вмешивался. Тут хозяевами всегда были они, он им доверял, и если не забывал показаться, то лишь потому, что хотел лишний раз убедиться, что его поняли правильно, что все делают именно так, как требуется.
Задержался он в роте Якорькова. Разговор зашел о боеприпасах и о том, что теперь надо беречь каждый патрон, а ему, ротному, организовать свой неприкосновенный запас на всякий случай, надо чтобы все это правильно поняли бойцы. И тут Якорьков вопросительно взглянул вдруг на Коршевого.
— А что, товарищ капитан, если раздобыть бутылки с горючим?
Бутылки в войсках были не в новость — еще под Острошицким Городком у Минска сотовцы, очутившись, казалось, в безвыходном положении — у них, еще до выхода на фронт, на время забрали всю артиллерию и, когда она понадобилась, не вернули,— против танков генерал-полковника Гота применили бутылки и выстояли, сожгли в первый же день боя более полусотни машин, не отступив ни на шаг. Слыхал об этом с бойцами и Коршевой — Военный Совет Западного фронта выпустил листовку, рассказывающую, как бойцы и командиры Сотой ордена Ленина дивизии борются с вражескими танками. Привозили бутылки с горючим и под Ельню, но применять их в бою не привелось. Не было нужды, особенно во время наступления, которое поддерживалось хорошим артиллерийским огнем и тапками. Но из рассказов Якорькова, сотовца, в первом же бою под Минском испытавшем, что такое бутылка с бензином в умелых руках бойца, знали, что она особенно эффективна в обороне, когда сам находишься в укрытии.
