Бутылочными

Шишкарев вытаращил спросонок глаза и непонимающе уставился на разбудившего его лейтенанта Славина.

—  Что стряслось, товарищ лейтенант, немцы вроде не шебутятся?..

—  А ты прислушайся, — кивнул на дверной проем тот.

Сашка с командиром взвода вышел из землянки и сразу же повернулся в сторону противника — оттуда с ветерком тянулся нудный гул моторов, временами доносился какой-то лязг.

—  Неужто танки?

—  Они и есть, — подтвердил Кирилл. — Приказано как следует подготовиться к отражению танковой атаки!..

Это «как следует» означало необходимость отрыть щели для «бутылочников» — бойцов с бутылками бензина, которым предстояло первыми встретить вражеские танки, а чтобы они это сделали споро и без лишних помех, требовалось отсечь сперва огнем от танков вражеских солдат. Эта задача возлагалась на пулеметчиков.

Их, против обыкновения, выдвигали шагов за полтораста от линии окопов и там расчетам предстояло отрыть не только огневые, но и замаскировать их, а времени оставалось в обрез. Уже наступала та предутренняя тишина, когда смолкают у противника даже дежурные пулеметы и реже обычного взлетают ракеты, мертвенным светом ощупывая «ничейную» полосу земли. Славин, приведя расчет на выбранное место, предупредил Шишкарева и его помощников:
—  За дело, ребята, и без раскачки, а то, видите, восток, что девка, подрумянился... — и, чуть помолчав, добавил строже. — Речки-то перед нами теперь нет, так что, кроме нас, никто танки не остановит...

—  А пушки будут, товарищ лейтенант? — спросил Славина Сергей Рябухин, и тот почувствовал, как насторожились все.

Пушки! Кирилл по себе знал, как бодрит всегда огонь своих орудий, как человек при одной мысли, что они стоят за спиной, становится спокойнее. Но порадовать ответом людей не мог.

В полку осталось две семидесятипятимиллиметровки и одна сорокапятка, и это было единственным резервом командира полка, который он бросал с места на место, где становилось невмоготу, а это прояснялось лишь в бою.

—  Про пушки пока не знаю, — признался он, — но у наблюдательного пункта роты сейчас видел командиров из артполка...

—  Тогда — порядочек, — заключил Шишкарев. — Зря они на передовую не заплывают!

Копал Сашка быстро и сноровисто, выбрасывая на бруствер пласты сырой земли, прихлопывал их лопатой и раздумывал о лейтенанте. Славин не просто вытянул в цепочку станковые и ручные пулеметы, а разбросал их зигзагообразно по кустарнику с таким расчетом, чтобы каждый из них перекрывал подступы огнем к другому, и это в какой-то мере гарантировало безопасность людей. Непривычно только было находиться впереди своих стрелков, но тут, очевидно, выхода иного не было, и Сашка старался думать о другом. Он обратил внимание на то, что лейтенант все время сам находился около расчетов, переходя от точки к точке, и подсказывал, как ее лучше сделать и замаскировать, и по обостренному вниманию к ним понял, что весь расчет в отражении ожидаемой атаки командование построило на внезапности пулеметного огня по вражеской пехоте, ее надо было во что бы то ни стало отделить от танков и прижать к земле, а это можно было сделать при условии, что танкисты огневые не заметят и проследуют на танках мимо, где за спиной с ними предстояло разделаться «бутылочникам».