Жестокий бой

Противник выбросил в тыл крупный парашютный десант, а может, и не один! — и вражеские автоматчики, нарушиё связь, напали на штаб армии.

Бой был жестоким, но скоротечным. На быструю помощь своих частей, занявших оборону по фронту окружения, рассчитывать не приходилось, немцы обложили их, и малочисленная охрана штаба с трудом сдерживала натиск солдат, сужающих кольцо. Генерал Ракутин приказал уничтожить все документы. А с наступлением темноты работники штаба вместе с бойцами охраны разбились на три группы и одновременно ударили в разные стороны. Он, полковник Кремнев, со своим отрядом кольцо прорвал и ушел на юг, в пути повстречав делегата связи из дивизии, и с ним прибыл сюда, ничего не зная ни о судьбе командарма, ни других командиров штаба.

Где они? Что с ними?

И как не предусмотрели они у себя такую возможность нападения врага?

Впрочем, особой неожиданности не было, тут же поправил себя Кремнев. Знали, что враг мелкими группами просачивается в тыл, и несмотря на то, что их уничтожали, мог в любой момент проникнуть вновь. Так как в крупных массивах леса сплошного фронта обороны не было и к нападению противника были готовы — отрыли вокруг штаба окопы с ходами сообщения. Но усилить охрану не могли. Напротив, день назад половину бойцов отправили на стык двух соединений, где обозначилась в обороне брешь и угрожающе разрасталась. Сейчас в случившемся винить-то некого и бесполезно. Нечего мутить голову и тем, что не поможет в делах.

Конечно, объяснить случившееся да оправдаться легче, чем согласиться с ним, и хотя понимаешь, что выше себя не прыгнуть, что создавшимся положением у тебя подрезаны крылья, и тебе остается лишь ползать, а не летать, до конца своих дней, наверное, будешь с горечью и обидой вспоминать бессилие, охватившее тебя, хотя и нет в нем ни твоей прямой вины, ни вины твоих товарищей. Они сделали все, что могли!

— С любым из нас все может сейчас произойти,— собрав ближайших помощников перед прорывом, спокойно заметил командарм и, повысив голос, подчеркнул: — Поэтому всем, кто уцелеет, приказываю объединить под своим руководством те части и соединения, что окажутся поблизости, и продолжать борьбу!..

О подробностях Ракутин не распространялся. Не было времени, да и все знали о содержании вымпела, сброшенного вчера в районе штаба армии одним из трех пролетавших низко «ястребков». Новый командующий Западного фронта генерал армии Жуков благодарил окруженные войска за стойкость в обороне и ту возможность, которой они, задержав под Вязьмой главные силы немцев на неделю, помогли Верховному командованию закрыть места прорывов под Москвой и подтянуть на новые оборонительные рубежи войска из глубины страны...

К костру подходили и подъезжали вызванные командиры полков и отдельных частей, оказавшиеся в этом районе, И когда все были в сборе, Кремнев пригласил собравшихся в блиндаж.
О положении войск он ничего не скрыл, рассказал и о разгроме штаба армии, и о полученном накануне вместе с вымпелом послании, и в суровой тишине закончил  свою короткую речь просьбой командования Западного фронта:
—  Еще вчера мы, работники штарма, записали его в свои блокноты, чтобы довести до сведения войск,— сказал он.— Вот оно: «Военному Совету известно все о критическом положении войск окруженных армий под Вязьмой. Поэтому мы не приказываем, а просим вас, наши боевые товарищи, продержаться по возможности еще хотя бы три-четыре дня!»

Кремнев захлопнул блокнот и спрятал его в полевую сумку, потом внимательно оглядел всех командиров.

—  Сутки после получения вымпела мы уже выстояли, — продолжал Кремнев. — Уверен, продержимся и еще несколько дней, даже если придется вести бои отдельными очагами. Поэтому, товарищи, прошу убедить всех подчиненных командиров, чтобы они при обходах противника, коль уж они случатся, окружения не боялись и занимали на день круговую оборону, а с наступлением темноты пробивались к своим...

—  Все ясно, — одобрительно подтвердил Андриящев, с сожалением вытаскивая из пачки последнюю папиросу. — Приказ: «Стоять на месте!» — не отменяется!..

Он спросил у Кремнева разрешения и, с удовольствием закурив, затянулся. Что ж, подумал он, круговая оборона так круговая! — и с удивлением отметил, что сообщение полковника не вызвало в нем ни обиды, ни боли, ни раздражения. Наоборот. Обращение к ним командования фронтом словно приподняло его в собственных глазах — не зря они тут стояли насмерть и стоят; Москва цела, и уже немцам к ней не пробиться, коль не удалось сделать это сразу, в этом Андриящев теперь был уверен и считал, что два-три дня они еще сумеют здесь  промурыжить гитлеровцев.