— Ты еще здесь?! — в гневе закричал он, побагровев. — Тут не институт, ма-арш!
— Иду... я уже... — испуганно выдавил Владимир и, схватив винтовку с противогазной сумкой, где хранились ремонтные принадлежности с кусками запасного провода, выбежал из блиндажа.
Прошло еще с десяток минут, и Кирилл, услышав за спиной настойчивый писк зуммера, бросился к телефону.
— Где вас черти носят?! — взъярился Якорьков и не стал ждать объяснения: — Слушай: твой сосед справа сообщает, что немцы на вашем стыке готовятся нанести удар и подтягивают бронетранспортеры. Комбат туда перемещает две пушки полковой батареи, я отправил от Хизанашвили расчет Шамсутдинова, размести его. И перебрось на свой фланг станковый пулемет Шишкарева. Быстрее, Кира!
— Есть! — отчеканил Кирилл и сообщил Якорькову о своем наблюдении на тракте.
— Вот видишь, а ты молчал!.. Выполняй!. Добрецов находился на левом фланге у слияния Осьмы и Кореи, Славин поручил ему тот участок обороны (связного убило вчера, а Камушкин все не возвращался), и Кирилл нервничал. Бросать же телефон он не хотел — мог позвонить ротный. Нельзя было и ждать, когда появится телефонист. В сердцах матюгнувшись, выбежал он с трофейным автоматом в руке из блиндажа, а из головы не выходили эти незнакомые ему очаги обороны, придуманные Якорьковым — как они себя покажут в бою, не просочатся ли между ними вражеские солдаты?
Вспотевший, с колотящимся сердцем, он с расчетом Шишкарева прибыл на место за несколько минут до начала атаки, и пулеметчики ячейку успели отрыть лишь до пояса, укрыв ее лохматым кустом калины, кровенящейся гроздьями ягод. Отсюда, со склона небольшого холма, где обосновался крайний очаг и который оседлали спасенные бойцы-соседи, хорошо просматривались подступы к излучине Осьмы, усыпанной кочками и ложбинками с отдельными кустами, но Славину одного пулемета здесь показалось мало, и он у подножья холма поставил расчет Шамсутдинова. Обзор у Закира был поменьше, чем у Сашки, зато он контролировал лощину перед излучиной, которой, чувствовал, наступающие воспользоваться не преминут...
Атаку они отбили уже под вечер вместе с ротой соседнего полка, что перебралась на левый берег за излучиной и там спешно окопалась, потом Славин приказал пулеметчикам сменить огневые и новые ячейки отрыть уже в полный профиль. Несколько минут постоял у могилы младшего лейтенанта и двух бойцов, погибших при отражении атаки и только что принесенных сюда, и с тяжелым чувством сознания, что этой атакой дело тут не кончится, немцы постараются форсировать Осьму, чтобы зажать их на «пятачке» и уничтожить.
С тяжелым чувством вернулся он к себе в блиндаж. Там, на патронном ящике у телефона сидел Добрецов и нещадно дымил. Возле него стояла прислоненная к стене винтовка, а у ног лежала сумка от противогаза с нехитрыми принадлежностями телефониста — мотками провода, кусачками, ножом, изоляционной лентой и прочей мелочью.
— Что случилось, Петя? — спросил он Добрецова, уже догадываясь и не желая верить.
— Нету больше нашего студента, товарищ лейтенант, он соединил провод, так на бугре и остался.
Кирилл стиснул еще не зажившие челюсти и не почувствовал боли — а он его отругал и еще упомянул институт.
