Отход

Добрецов ответить не успел. Послышался вой приближающегося снаряда, и он с Шишкаревым и Рябухиным присел на дно окопа, за близким разрывом они насчитали еще несколько подряд и бросили затею — немцы накрыли и их участок обороны, но вскоре налет переместился на тот берег и стало понятно, что противник заградительным огнем пытается отсечь отходящему батальону путь через Осьму   в   расположение   их   роты.

Но не это привлекло внимание Добрецова и Шишкарева. Со взгорка они хорошо видели, как поэшелонно, прикрывая друг друга огнем, отходят последние поредевшие подразделения соседа, отстреливаясь и с фланга и с фронта, как группа бойцов до полувзвода отбилась от своих как раз напротив их огневой, и немцы прижимали ее к речке сильным ружейно-пулеметным огнем, как вокруг них стали падать мины. Догнать своих они уже не могли, разрыв в несколько сот метров по открытому лугу, лишь 'местами щетинящемуся мелким и редким хороводом кустарника, не сулил добра, и с минуты на минуту увеличивался, и немцы, видимо, полагали, что никуда они уже от них не денутся, потому и обкладывали их, что волков флажками,   спокойно   и   неторопливо.

—  Какого же они дьявола залегли и ждут? — недоумевал Добрецов. — В воду спускаться надо, в воду, да под прикрытием берега и отходить!..

—  Может, ждут, когда мы прикроем отход? — высказался  Сережка.

До бойцов оставалось шагов двести и еще около четырехсот до вражеских солдат, они приближались к Осьме короткими перебежками, и можно было хорошими очередями заставить их залечь и даже попятиться, но это означало нарушить полученный приказ, и Шишкарев взглянул на Добрецова, спрашивая его, как быть. Но тот, побледнев, молчал. Сигнала к открытию огня взвод не получил... Видя безнадежное положение отстреливающихся бойцов, Сашка не знал, как им помочь, и клял в душе Славина: чего тот выжидает?

Один из бойцов вдруг дернулся и, откинув голову в сторону, застыл, отбросив руку и выпуская винтовку, полминуты спустя разрывом мины ранило другого, он схватился за ногу, и Шишкарев не выдержал.

—  Перещелкают же ребят!.. — зло бросил он Добрецову и обругал его — какого хрена тут сидит, ушел бы, так   сам   принял   решение!..

Но тут немного передохнул — крайний слева боец, пользуясь мелкой ложбинкой, пополз к берегу и спустился ногами в воду, что-то крикнув, видимо, товарищам, и они по одному последовали за ним, пропустив вперед себя раненого, но у берега оказалось глубоко, вода достала груди и. кто-то сразу окунулся с головой, вынырнул и схватился за ветку склонившегося куста, а немцы, как по команде, поднялись и бросились вперед,

—  Сюда-а, сюда-а плывите!.. — что было мочи заорал Шишкарев и, уже не обращая внимания на помкомвзвода, пустил по немцам очередь, подумав, что итог боя следует оценивать в конце концов не столько по числу вражеских потерь, сколько по своим, поэтому и счел преступлением смотреть, как на глазах погибают товарищи.