— Ты чего это вычисляешь? — спросил он. Сергей вспыхнул.
— Пятнадцатого у меня день рождения, — смущенно проронил он, — исполнится восемнадцать...
— Да ну-у!.. Это, Серега, отметить надо. Дядь Вась, возьми-ка на заметку, и чтобы все у меня было на высоте! — обрадовался случаю Шишкарев, подумав, что в такой день надо что-нибудь парню подарить на память, и вспомнил о трофее, что лежал в вещевом мешке.
Финку он снял с убитого гауптмана и потом долго разглядывал тонкую гравировку на серебряной рукоятке — она вместе с длинным и отточенным, как бритва, лезвием была превосходна. Хотел, было при случае порадовать ею лейтенанта Славина, но теперь передумал.
Но ему стало грустно. Парнишке бы учиться да учиться, не будь войны. Говорил, хотел пойти по докторской линии, как мамаша, а сам раньше наркомовского срока оказался не только в армии, но и на фронте. Теперь, если понадобится, выдаст полное очко даже многим «старичкам», что отслужили действительную, но еще не нюхали пороха.
О себе Сашка не думал. Привык к мысли, что живет без кола и двора, хотя перед войной, поглядывая на счастливых сверхсрочников, что обзавелись семьями, и сам прикидывал, не пора ли «накинуть и себе на шею» эту милую петлю, и стал приглядываться к «марухам», как по давней привычке называл девушек и молодых женщин.
Столь далекие от происходящего размышления прервал разорвавшийся вблизи фугасный снаряд и посыпавшиеся на спину комья супеси. Сашка, инстинктивно вжав в плечи голову с трофейной каской, через несколько секунд вскочил на ноги, но тут же присел опять, заслышав скребящкй душу визг нового снаряда, тот поднял султан дыма и земли уже в стороне и ниже к берегу Осьмы. Там же упало еще с десяток мин — немцы били с большим перелетом. Над ячейкой пчелами жужжали пули, и Шишкарев по возрастающей резкости винтовочных выстрелов и близящимся разрывам ручных гранат понял, что бой у соседа перемещается с фланга к речке и надо быть начеку.
— По местам,— сквозь зубы пропустил он,— перекур окончился!
Смурин уполз в свой окоп, чуть в стороне и позади. Сергей занял место в ячейке сбоку пулемета, машинально поправляя прикушенную приемником патронную ленту. Сашка взялся за рукоятки затыльника и уставился вперед через смотровое оконце пулеметного щита.
— Полундра, братва!.. — с ходу прыгая к ним в ячейку, крикнул помкомвзвода Добрецов. — Хоть и не на флоте вы, а гляжу, у вас порядочек...
— Чего принесло? — насторожился Шишкарев. — Опять куда перебираться?
— Гляди строго по курсу пулемета, — перестал скалиться Петр. — Славин приказал передать, сообщили из батальона, что сосед отходит вдоль речки мимо нас, так что протрите глаза и чтоб своих не зацепить...
— Не ослепли еще, сержант, будь спок!
— И себя приказано прежде времени не раскрывать, — продолжал Добрецов. — Первыми огонь откроют стрелки, а вы молчите до последнего, а уж потом бить в цель и только наверняка...
— И это ведомо, кореш, — успокоился Шишкарев и уже не прочь был пошутить сам. — Ты лучше-ка скажи, бумажкой для курева не богат?
— Пулеметчикам не делаю отказа, получай! — он вытащил гармошкой сложенный кусок газеты, оторвал лоскуток и протянул Шишкареву.
— Теперь насыпь табачку, а то у меня огонька нету! Добрецов рассмеялся, достал кисет и сыпанул на бумажку добрую щепотку.
— Дыми, пехота, на здоровье да не кашляй!
— Тоже мне моряк сухопутный объявился, смотри, атака начнется — укачает!..
