Недоброе затишье

Рассвет на участке полка и соседа справа, что прикрывал их фланг за речкой, начался в настораживающей тишине — по всему Вяземскому фронту окружения уже гремела пушечная пальба, а тут, у Кореи и Осьмы, немцы словно забыли о своем противнике или махнули на него рукой.

—  Не нравится мне все это, Порфирьич,— сказал Коршевому   Серховцов.— Что-то   затевают   гитлеровцы...

—  Чего же удивляться? — усмехнулся тот, шевельнув пышными усами.— И мы бы на их месте кумекали, как лучше да с меньшими потерями смять противника, потому и   разведку   они   послали   ночью  за   «языком».

Позавтракав, Коршевой и Серховцов сидели в блиндаже за картой, хотя оба с закрытыми глазами могли бы в подробностях рассказать не только о каждом квадрате своего участка, но и соседнего полка справа, где два батальона еще раньше отошли на следующий бугор и где сейчас нарастал   бой.

—  Там, видимо, похлеще достается, чем нам здесь,— снова заговорил Серховцов,— соседи оседлали старый смоленский тракт...

Коршевой  с  ним  не согласился.

—  Для немцев сейчас эта дорога не имеет значения,— ткнул он пальцем в карту,— другая у них задача — скорее уничтожить всю окруженную тут группировку, чтобы высвободить силы для наступления на Москву. Вот и нащупывают, где тонко. Но в одном, Алеша, кажись, ты прав: немцы   что-то   задумали...

Коршевой замолчал и насторожился, к чему-то прислушиваясь, потом на минуту вышел в ход сообщения.

—  И слева идет сильный бой, примерно, на участке третьего полка дивизии,— вернувшись в блиндаж, сказал он и, вскинув брови, многозначительно поднял кверху палец.— Понимаешь?

—  Чего?

—  Обойти нас тут хотят,— уже уверенно сказал Коршевой,— по возможности отрезать от остальных и...— рукой   перечеркнул   перед   лицом   воздух.

Он с минуту обдумывал положение, в напряжении морща лоб, и, чтобы утвердиться в нем окончательно, позвонил командиру   полка.

—  Гитлеровцы к этому стремятся уже третий день, - спокойно ответил Андриящев,— только раньше они наступали по всему фронту дивизии, пытаясь найти лазейку» Сегодня, видимо, решили сосредоточить все силы на направлении основных ударов, вот и тихо у нас пока, капитан!..

—  Что ж, затишье следует использовать для дела,— кладя на аппарат трубку, задумчиво промолвил Коршевой, перебирая в уме, с чего бы начать, и вспомнил о гривке березняка перед запасным рубежом, который, предвидя складывающуюся возможность отхода, приготовили загодя.— Вот теперь, комиссар, этот перелесок пора свалить. Немцы раньше срока не узнают — погода-то нелетная, и «рама»   не  глазеет!

—  Тогда я этим и займусь,— поднялся Серховцов.— Только, знаешь, Тихон, что я сделаю?..

Он вспомнил училище и одно из тактических занятий.

Тогда их рота, следуя за танками, должна была прорвать оборону «синих» и овладеть высотой, но сперва требовалось сбить заслон, укрепившийся в таком же узеньком, как и у нового рубежа, перелеске, опоясавшем у подножья холм. Курсанты бежали, стараясь не отстать от лязгающих гусеницами и ревущих моторами «Бэтешек», все шло хорошо, и наступающие уже предвкушали удачу и конец занятиям, когда атака их неожиданно захлебнулась. Танкетки, подминая под себя мелкие деревца, ринулись на перелесок и вдруг застряли там, а артиллерия «синих» расстреляла  их  в  упор.