К вечеру обстрел спал, а с наступлением темноты смолк совсем. Только «дежурники», как бойцы называли вражеские пулеметы, время от времени постреливающие в ночи, голосили назойливыми очередями, распуская веером трассы разноцветных светлячков то в одну сторону, то в другую.
Передовую окутала мгла, стал накрапывать дождь.
— Пачему они, генацвале, ракеты не бросают? — в раздумье проронил Хизанашвили.
Он с Якорьковым и Славиным недавно отправил к речке команду бойцов для сбора трофейного оружия и и боеприпасов и теперь, стоя на ступеньках широкого окопа, рассчитанного на двоих, ждал когда те вернутся.
— Не хотят, видно, высвечивать подступы к передовой,— ответил Якорьков.— Сейчас и их солдаты покинули траншеи — выносят убитых и оружие, как делали это вчера и позавчера...
— Тагда нада пулеметами их пугануть...
— Не стоит, Зураб,— успокоил его Якорьков.— Вреда им мы вряд ли причиним, зато патроны переведем зря, а они нам еще ой как пригодятся!..
С ним не спорили — того боезапаса, что рота получила накануне, едва хватило до вечера, Хизанашвили со Славиным несколько раз за день предупреждали по окопам бойцов, чтобы стреляли только когда отбивают атаку и когда фашист уже «сидит на мушке».
Первым вернулся расчет Закира Шамсутдинова. Все трое — сам Закир, Суховей и Корин — были обвешаны винтовками и автоматами, в солдатских ранцах лежали патроны и гранаты.
— Туда надо ходить-ходить, товарищ старший лейтенант,— сказал Шамсутдинов.— Шея — один, рука — два, много не возьмешь!
— Снесите в землянку старшине, он рассортирует,— приказал Якорьков,— и отправляйтесь-ка вторым заходом побыстрее. Да посматривайте там, как бы немцы на берегу засаду не устроили.
— Мы разве дурак? Один смотрит хорошо, два тихо обыск дохлый фашист делает...
Группа, которую возглавил Игнат Подзорцев, не только обвесилась трофеями, но и притащила что-то волоком на снятых с убитых солдат шинелях, и Якорьков это принял за боеприпасы.
— Так много оказалось? — обрадовался он.
— Это фляги, товарищ старший лейтенант, — весело доложил Игнат, — со шнапсом. Фрицы наделили всех солдат по полной, мол, вылезут из речки, выбьют русских из окопов, и будет чем согреться. А тут оказался другой огонек...
Якорьков чуть не сорвался, возмущенный разглагольствованием ординарца: посылаешь за одним, а у него на уме другое!
— Слушай, Игнат, я тебе такой шнапс покажу!.. А ну дыхни!
— Пожалуйста! — дыхнул тот, радуясь, что не успел хлебнуть. — Как стеклышко, товарищ старший лейтенант! А шнапс пригодится, ну хотя бы раненым...
— Ладно,— оборвал его Якорьков, подумав, что шнапс действительно может пригодиться, и не только раненым.— Сдать старшине, и чтобы ни глотка!
