Коршевой отмахнулся, мол, делай, как знаешь, и досадуя, что опростоволосился, пошел к блиндажу.
Кадровый командир, привыкший к армейскому порядку и нетерпящий ни отступлений от уставов, ни разгильдяйства, он с первых же дней косо посматривал на взводного Головастенко, прибывшего из запаса. Кроткий и медлительный, тот всегда и во всем, как ни старался, отставал от других и вызывал этим недовольство своего начальства. Но больше всего Коршевого выводило из равновесия его лицо — круглое, с румянцем да большим, картошкой, носом и безмятежным спокойствием. Оно словно говорило — зачем нервничать и спешить, когда всему имеется свой черед!
Но сейчас Коршевой остался им доволен — взводный в своей деловой неторопливости быстрее его, комбата, разрешил вопрос, каким образом позволить людям хоть сколько-нибудь восстановить силы, и этим следовало немедленно воспользоваться.
— Только все сразу не усните,— все еще хмурясь, предупредил он Головастенко,— а то фрицы и проснуться не дадут!
— Ни-и, товарищ капитан, дурнив немае — мы ж до-глядаем!..— и, округлив вдруг глаза, выбросил руку в сторону противника — оттуда, из-за дальнего леса, черным косяком выплывали самолеты, и Коршевой по концам их словно обрубленных крыльев узнал «юнкерсов».
Ну, с этими птичками шутки уже плохи, понял Коршевой, чувствуя, как его пробирает озноб, и стал машинально считать, сколько же их несет. Потом спохватился и побежал по ходу сообщения в блиндаж Головастенко, вызвал по телефону ротных и приказал проследить, чтобы все люди укрылись в норах, землянках и блиндажах.
Но на этот раз обошлось. «Юнкерсы» развернулись над обороной и, один за другим сваливаясь на крыло, стали пикировать на батальон соседнего полка, что дрался рядом, за речкой Осьмой, и там черно-серыми рядками стала дыбиться земля.
Черта лысого тут выберешь часок вздремнуть, со злостью сплюнул Коршевой. То дождь замучил до невозможности, то от обстрела покоя нету, и люди до смерти умаялись, а тут еще гремучими чушками с неба угощают. И не скажешь ведь даже себе, к чему же из всего набора можно если не привыкнуть, то хотя бы с чем-то примириться — семь перемен, а все, как говорят, редька: редька триха, редька ломтиха, редька с квасом, редька с маслом, редька в кусочках, редька в брусочках да редька еще целиком!..
