В разрыве туч показалась ущербная луна, мертвенным светом ракеты облив опушку перелеска.
Собственно, перелеска уже не было. Перед Шишкаревым причудливым нагромождением лежали деревья, вырванные с корнем взрывами и срезанные осколками, и только там и тут сиротливо высились чудом уцелевшие группки елей и оголенных берез да осин, да частоколом торчали чернеющие обрубки. Но его занимал только что построенный дзот, и он, вглядываясь в былую опушку, пытался разглядеть его и не мог. Бугорок огневой точки, обложенный дерном, терялся в хаосе валяющихся стволов и веток.
— Чисто сработали,— похвалил себя и свой расчет Сашка и облегченно вздохнул, радуясь окончанию работы,— Дядь Вася, лапника для постели наломал?
— Угу.
— А картоху испек?
— Ага!
—У-у, чертов дядька, слова путного не выдавишь!
— Тогда, кореши, вырубаемся. Пора соорудить желудку подкрепление да на боковую. Дядь Вася, потроши сидор!
Смурин ждать себя не заставил. При свете коптилки, сделанной из срезка артиллерийской гильзы, он в дзоте разложил на видавшем виды полотенце печеную картошку, отварные куски мяса и яички, лук, чеснок, сало, вытащил крепкие, как подошва, трофейные галеты и маленькие плитки шоколада, нарезал ломтями крестьянский хлеб.
Но им не повезло. Едва они расположились вокруг полотенца и принялись за сваренные вкрутую яички, как в дзот спустился из хода сообщения взводный Грохарев.
— А, сибиряк! Садись, старший сержант, подрубай, чтобы дома не скучали!
Смурин засуетился, высвобождая место, но больше торопился прикрыть широкой спиной располневший вещмешок, в то же время показывая всем видом, что чем богаты, мол, тем и рады, угощайтесь — все налицо. Но Грохарев все заметил и усмехнулся. Присев на корточки, он взял лишь кусок холодного мяса и горбушку хлеба.
— Застольничать, ребята, однако недосуг, — посерьезнел он, принимаясь за еду, и поднялся на ноги.— Велено заступить дорогу с фланга, туда и поспешим!.. — и рассказал о полученном приказе Якорькова.
Шишкарев в сердцах выругался — опять накрылся отдых! — но, понимая, что соседи не больно виноваты в том, что выпало им держать оборону по дорогобужско-вяземскому тракту и что немцы навалились там силами большими, чем тут, потому частично и отошли, что завтра, может, и с их батальоном или полком подобное случится, обругал противника «шелудивой падлой», из-за которой выпало терпеть да мучиться, и приказал расчету «закругляться».
А через пять минут лейтенант Славин и ротный Якорьков уже развели расчеты Шишкарева и Шамсутдинова по местам, придав им в помощь по нескольку стрелков.
— Ну, пехота, начинай копать,— распорядился Шишкарев,— а мы с Сережкой и дядей Васей начнем пилить для наката бревна. Да не сачковать мне, ясно?
В работе стало жарко, пулеметчики скинули тяжелые от сырости шинели (не удалось просушить!), торопились. А Сашка все время подгонял, желая побыстрее управиться с заданием да сколько-нибудь поспать — по себе чувствовал, вымотались люди, все на взводе да на пределе, и пес знает, чем держатся! Но, видимо, так устроено в этой жизни, что рвется там, где тонко. Дважды пришлось прятаться в старых воронках, пережидая, пока отгремят разрывы снарядов и мин, выпущенных немцами по участку, где они работали, потом надо было перевязать раненного в плечо стрелка — не успел, разиня, спрыгнуть в яму, когда поблизости стали рваться мины, да отправить его к военфельдшеру в медпункт. И только с рассветом покончили с делами.
Не успели подойти к дзоту, где ночью присели перекусить, как немцы, вопреки заведенному правилу, спозаранку обрушили на линию окопов по кустарнику сотни снарядов и мин, прошлись огневым налетом и по перелеску, прощупывая взрывами чуть ли не каждый десяток метров, и Шишкарев понял, что все его благие расчеты хотя бы на короткий сон пошли прахом, и от злости и негодования на противника сцепил до боли зубы и сжал кулаки.
Ну обождите же, кусочники вонючие, мало вчера схватили горяченького свинца, он еще покажет, как шмонять по деревенским избам да тырить все, что попадется на глаза!
— К бою, кореши!.. Сере-ож-ка, ле-енту!..— Вбегая в дзот п прикладываясь к «максиму», приказал он.— А ты, дядь Вася, ящики с патронами открой да приготовь водицы — сейчас в кожухе чай к завтраку фрицам закипя-тим!..
