Интересы

Несмотря на то, что один был командиром, а второй рядовым, у них было много общего. Оба любили литературу, особенно стихи, оба были из интеллигентных семей.

Кирилл скоро отличил из пополнения, прибывшего под Ельней, застенчивого и мечтательного паренька, своего ровесника, оказавшегося студентом литфака, добровольцем. Во взводе об этом скоро узнали и называли не иначе как «студент» или «интеллигент».

Кириллу нравилось, что Владимир на это не обижался. По душе пришлись ему скромность и трудолюбие, аккуратность и чистоплотность — он даже здесь, на фронте, умудрялся каждое утро умываться и чистить зубы, перед едой мыть руки. Владимир никогда не лезь на глаза, его не надо было заставлять что-то сделать. Он сам находил себе работу, старался помочь бойцам, а во время боя брал винтовку и становился в стрелковую ячейку.

—  У телефона, у аппарата сиди!..— не раз приказывал Кирилл Камушкину, не желая им рисковать, и в то же время думал о другом: — Мне связь в бою дороже, чем еще один стрелок в траншее!..

За все это Владимир и платил ему привязанностью, но не хотел, чтобы его среди других выделял командир.

За него, Кирилла, поблагодарил Камушкина помкомвзвода Добрецов.

—  Молодец, студент, и дальше так держать!..— крикнул он, когда Камушкин пронзил немецкого солдата штыком и подскочил к упавшему навзничь командиру.— Сейчас, товарищ лейтенант, унесем вас в один момент!..

По Кирилл поднялся сам, выплюнул с кровью выбитые прикладом зубы и, еще не чувствуя боли, а ощущая лишь тупое онемение, махнул рукой, мол, отвяжись, и был признателен Добрецову, что тот, видя его состояние, взял команду на себя.

—  Полу-ундра-а, забрать раненых и уби-итых!.. Наза-ад,  скорее,  братва-а!..

Да, на сержанта можно было положиться, он, Кирилл, убеждался в этом уже не раз. Разбитной и смекалистый, тот во взводе сразу завоевал симпатии бойцов и командира своей жизнерадостностью и энергией. Он, нимало не стесняясь, тогда сразу же доложил, что балтийский моряк Добрецов прибыл с добровольцами из Ленинграда на помощь царице полей  пехоте.

Потом сам же рассказал, что с торпедных катеров его списали в морскую пехоту, потому как в башке у него, очевидно, богом упущен какой-то винтик, вот и заела его морская болезнь — он не переносил качки. Доложил, что действительную отслужил год назад, жениться не успел и на Ижорском, где работал токарем, получил бронь, но совесть приказала отнести заявление в военкомат, что он и сделал, и добился своего. Так с отрядом политбойцов в конце августа он очутился под Ельней.

Две недели успешно командовал стрелковым отделением и во время одной из атак отличился, лично уничтожив трех вражеских солдат, а после гибели помкомвзвода был назначен на его место.

С его же, Кирилла, молчаливого согласия распоряжался Добрецов во взводе и сейчас, хотя о каждом своем решении докладывал командиру или спрашивал совета.

Добрецов бросил окурок в догорающий костер, подкинул в него несколько березовых полешек и, решив,  что перерыв подзатянулся, встал, требовательно оглядел бойцов.