— Знаете, мальчики, я видела раненых и убитых, и по десятку — полтора сразу — искалеченных, стонущих и в крови, но то, что сделали фашисты в медсанбате... — она почувствовала, как вновь к горлу подкатывается комок, и не сдержалась, всхлипнула, закрыв лицо руками.— У нас в батальоне, наверное, сейчас вдвое меньше бойцов, чем уничтожили там эти изверги. Ка-ак, как они могли поднять руку на раненых?! — сорвалась она на крик, вытирая кулаками со щек слезы.
— А ты кого, фашистов, за людей считаешь, да? — озлобился на сестру Кирилл.
— Они землянки и шалаши, где спали раненые, сначала гранатами забросали,— не слушала его Надежда, — а потом ворвались сами и стали всех из автоматов...
— Надия, генацвале, не нада плакать, дарагая — слезы горю не памогут,— полуобняв ее за вздрагивающие плечи, заговорил Зураб. — Придет день, Надия, и эти варвары сваей кровью заплатят за весь разбой, я в это верю так же, как в то, что завтра апять взайдет солнце!..
Якорьков что-то шепнул ординарцу, и Андрей через минуту протянул Надежде кружку.
— Выпейте, товарищ военфельдшер,— предложил он, — в таких моментах здорово успокаивает!
Надежда машинально взяла кружку и, хлебнув из нее, поперхнулась, закашлялась.
— Пей, пей, сестра, — улыбнулся Кирилл разрядке, поняв, что поднес ей ординарец, — ты такой же солдат, как и мы, а солдат, говорят, горе убивает злостью или вином, когда оно есть!
— И нам бы по стопке не мешало — памянуть таварищей, — взглянул на Якорькова Хизанашвили.
— Надо бы, ребята, — согласился тот, — да осталось всего ничего, держу на крайний случай...
Гитлеровцы, предприняв с утра, как по расписанию, три атаки, словно забыли обо всем, и по обороне не стреляли даже минометы: подошли обеденные часы. Помянул и Кирилл своих поваров недобрым словом — на носу полдень, а еще не было и завтрака!
— Они не виноваты, — вступился за них Якорьков. — На исходе и продовольствие, а все, что можно было получить в селах, уже взяли...
— Одним словом, огонь — беда и вода — беда, а нет хуже беды, как ни огня, ни воды!.. — с горечью вставил Кирилл, вытаскивая из кармана брюк кисет с табаком и книжечкой сложенный кусок газеты, но Подзорцев, сбежавший по ступенькам в землянку из хода сообщения, с нимгне согласился.
— Не всегда, товарищ лейтенант. Вот пример: на помощь к нам прибыла инвалидная команда!
Его не поняли. Надежда с Кириллом и Зурабом- взглянули на Андрея с недоумением, а Якорьков нахмурился — он не любил, когда ординарец ввязывается в разговор.
— Провалиться на этом месте, ежели вру!.. — топнул ногой Подзорцев и ударил себя кулаком в грудь. — Младший лейтенант Головастенко появился, а с ним человек тридцать инвалидов: кто с палкой, кто с костылем, с повязками, а несколько раненых даже с трофейными винтовками и автоматами!
Их еще тут недоставало, не удержал вздоха Якорьков, не успели отделаться от одной неприятности, как другая на шею! Что скажет комиссар?
