Автоматчики

В последнее Головастенко не верилось. Ну, может, где раз-другой и убили какого-нибудь раненого, раздумывал он, так заставила, должно быть, обстановка. Война!

Но и немцы же люди, и есть международный договор щадить раненых, к тому же они должны знать, что и их раненые солдаты попадают в плен!

Но легче от такого объяснения не становилось. Сосало под ложечкой недоброе предчувствие, а Остап знал по многократному опыту, что оно его не обманывало еще.

Он уже перебрал в уме все, что могло тут произойти, и остановился на мысли, что командование, видимо, верно делает, из последних сил отстаивая здесь рубежи.

Выйдет указанный срок обороны, и войска пойдут на прорыв окружения, пробьют дорогу, а там уж с ними фашисты не справятся: укроют леса, а стежки-дорожки приведут к своим. Комиссар это понял, наверное, раньше его, потому и ушел в полк, где на счету сейчас каждый человек.

А что, если вернуться в роту и ему?

Костер погас, и угольки накрылись налетом пепла, раненые разбрелись по землянкам и шалашам, пора на боковую и ему. Но Головастенко, вспомнив о переполненном полушалаше и ожидающих его там прелестях, примостился меж корней сосны и, как медведь в берлоге, нагреб под себя и в изголовье ворох опавшей хвои.

Разбудили его винтовочные выстрелы и автоматная трескотня.

Минуту-другую он еще лежал в своем закутке, соображая, что же произошло, стрельба приближалась, и он с отчаянными криками раненых услышал отрывистую чужую речь:
—  Шнеллер!.. Шнеллер!.. — кричал какой-то немец, останавливаясь в нескольких шагах от сосны, и Головастенко по форме узнал в нем офицера.

Несколько солдат пробежали мимо него к полуземлянке, и там вскоре разорвалось несколько гранат, тут же застучали автоматы, стрельбой заглушая стоны и крики раненых. Головастенко попытался выбраться из своего укрытия и отползти в кусты, но чем-то зацепился за сосновый корень, пошарил рукой и, наткнувшись на кобуру, вспомнил, что при нем наган, и в злорадстве, что сейчас отомстит этому фашисту за злодеяние, выстрелил ему в затылок.

Офицер, чуть подскочив, рухнул навзничь. Теперь Головастенко осмелел и уползать в сторону не собирался. Прячась за стволом, он ждал, что офицера хватятся солдаты и в поисках подбегут сюда, и в расчете не обманулся. Через несколько минут два автоматчика свалились рядом с убитым офицером, к ним кто-то бросился из кустов, и Головастенко лишь в последний момент распознал в нем по бинту на голове кого-то из своих.

—  Не стреляй, браток!.. — крикнул тот, подбирая автоматы и вытаскивая из солдатских ранцев запасные магазины с патронами, затем протянул Головастенко один автомат.— Держи, теперь пусть сунутся!..

Вдвоем они уложили еще трех автоматчиков, а потом присоединились к остальным бойцам, несли охрану лагеря. На помощь им прискакал комендантский взвод, посланный из штаба дивизии полковником Кремневым.

Утром, из допроса пленного автоматчика, установили, что нападение совершила просочившаяся в тыл силой в полуроту группа со специальным заданием уничтожать все, что попадется на пути, и побольше сеять паники.

Что другое, а на такое фашисты были способны, в этом Головастенко убедился воочию, и в наступающем рассвете с содроганием смотрел на кровавое месиво, что представляли собой землянки и шалаши, где побывали гитлеровцы, и по его давно не бритым щекам текли слезы.

—  Ой, лишенько, та що ж воны за людины, колы ранетых ще убивають?! — причитал Головастенко. — Ни-и, усих хрицев треба душить, як поганых пациков, щоб не було зарази!..