Смена

—  Ты что же молчишь, Якорьков?.. Ты приказ командира полка получил?..— кричал на другом конце провода в трубку Серховцов.

—  Да...

—  Ну и выполняй, и не тяни резину!..

—  Есть!..— растерянно и чуть встревоженно выдавил Якорьков, услышал в трубке щелчок и еще с минуту держал ее в руках, прежде чем положил на ящик аппарата.

Он машинально схватился рукой за повязку на лбу с полоской алеющей крови, и то ли потер больное место, то ли погладил его, взгляд рассеянно скользнул по настороженным лицам командиров, и те не могли понять, что же его больше беспокоит: ноющая рана или же разговор с комиссаром батальона.

Спроси они об этом Якорькова, он и сам бы не ответил: не пришел в себя ни от того, ни от другого. Давала знать головными болями и контузия, а тут добавил осколок, что рассек лоб до кости, и Славина вынуждена была наложить на рану несколько швов; подбросил волнения и командир полка, приказав ему немедленно принять батальон, а вопрос с ротным решить на месте.

О последнем Якорьков долго не раздумывал. Как и каждый командир подразделения, он на всякий случай давно вместо себя наметил кандидатуру и с. каждым днем все больше убеждался, что в расчетах не ошибся. А по плечу ли будет ему самому в этой сложной обстановке батальон, ответить твердо себе не мог.

Конечно, батальоном его подразделения теперь можно было назвать лишь как боевую единицу, в действительности же в нем людей осталось меньше, чем было в любой из рот, когда они только что вступили в бои. Но Якорькова занимало не это. Роты держались на рубежах из последних сил, и его пугала мысль, сможет ли он с честью донести до конца командную эстафету, что принимал от покойного комбата, и не раздумывал, каким же будет этот конец.

Загадывать Якорьков не любил. Он давно и твердо усвоил, что на фронте надо жить сегодняшним днем, заглядывать не далее как в завтра и все планы строить только на анализе событий и твердых расчетов.

События были яснее ясного и ничего хорошего не сулили, это понимал в батальоне каждый боец и командир, а расчеты в конце концов упирались в стойкость и мужество воинов, и тут им надо было помочь всеми доступными мерами и возможностями.

С чего только начать?

Якорьков вопросительно оглядел командиров.

—  Случилось что-нибудь, товарищ старший лейтенант? — не выдержал Кирилл.

—  А-а?.. — очнулся Якорьков; вскинул брови под белоснежную повязку, но тут же нахмурился, взгляд стал сосредоточен и строг. — Принимай роту, лейтенант!

—  Што-о?.. — изумился Славин да так и застыл с раскрытым ртом. — Ка-ак роту?..

—  А так!.. — уже разозлился тот, сужая глаза. — Или зря тебя в училище учили? Может, ничего не дал опыт боев? Вот и покажи, на что способен! А взвод сдай сержанту Добрецову, он парень смекалистый и разворотливый!

Якорьков оглядел землянку, словно решая, что же с собой забрать, наткнулся глазами на ящики с боеприпасами, что держал в резерве, и показал на них.

—  Прибереги их, Кирилл, на крайний случай...

Он хотел добавить еще что-нибудь ободряющее и необходимое, но ничего подходящего на ум не приходило, — махнул рукой, заторопился — надо было скорее знакомиться с положением других рот батальона. Взял свой походный чемоданчик и вещевой мешок и отказался от помощи Подзорцева.

—  Теперь у тебя, Андрей, новый командир... Ну, не прощаюсь!

Все это произошло так неожиданно и быстро, что Славин не успел вымолвить и слова, и теперь, проводив растерянными глазами Якорькова, испуганно посмотрел на Головастенко и Хизанашвили.

Командир роты!

Да какой из него ротный в двадцать с небольшим лет — до войны ему пришлось бы до этой должности служить три-четыре года, а тут не прошло и четырех месяцев, как соскочил он с училищной скамьи.

—  Ничего, Кира, ты только верь в свои силы, и горы свернешь, — понимая состояние товарища, проговорил Хизанашвили, постукивая костяшками пальцев по его колену.— А нада будет что-нибудь, скажи пряма, всегда паможем. Так, гаварю, Остап?

—  А ще ж?! — захлопал короткими белесыми ресницами Головастенко. — Що треба, зараз зробим, а там побачимо, як буде гарно!..

—  Спасибо, ребята,— растрогался Кирилл, совсем не по-командирски начиная командование ротой.— Вы уж того... прямо... если что не так...— и встретился взглядом с ординарцем.