Оборона роты

Что ж, оборона роты — не участок взвода, где все дела как на ладошке!..

Славин уловил в характере обстрела изменения, глянул на Подзорцева, и тот насторожился тоже. Разрывы следовали уже не хаотично и где попало, а на одном месте и друг за другом. Кирилл вскочил на ноги и глянул в смотровую щель блиндажа. Снаряды и мины накрыли передний край, обозначивая его грибами быстро растущих взрывов, об этом же позвонили взводные, а Добрецов добавил, что видит на опушке леса три фашистских танка и что его люди к бою готовы.

Вскоре эти танки увидел и Славин. Они гуськом ползли на взвод Добрецова, но, миновав окопы своих солдат, что окопались по кустарнику в лощине, вдруг повернули вправо и, не прибавляя, не уменьшая хода, двинулись вдоль фронта роты.

Цель для артиллеристов была отменной — на бортах ясно выделялись кресты, обведенные белой краской, но по ним не стреляли, и Славин первый ход противника разгадал — танки вызывали на себя огонь, чтобы наблюдатели смогли засечь огневые батареи. Не достигнув задуманного, они, продолжая елозить из стороны в сторону, открыли по линии окопов стрельбу из пушек и пулеметов, из леса к ним на помощь подходили новые танки и бронетранспортеры, включаясь в пальбу.

Солдат пока видно не было, и Славин не понимал, что же затеяли немцы. Но Якорькову не звонил. К отражению танковой атаки подразделения были готовы и «бутылочники» находились в своих замаскированных щелях, а начатую танками и бронетранспортерами демонстрацию комбат не мог не видеть, и если пока молчит, значит, тоже выжидает, и нечего волноваться.

— На психику работают, товарищ лейтенант, — сказал Андрей о немцах, пристроившись рядом и глядя в смотровую щель. — Мол, не мытьем, так катаньем выкурим из окопов. Смотрите, как точно садят!..

Снаряды и мины ложились по линии траншей, ее зигзаги были хорошо видны по отвалам выброшенной земли. Ее не маскировали, чтобы ею отвлечь внимание от брустверов стрелковых ячеек, разбросанных невдалеке — они-то на общем фоне отмеченной воронками земли не выделялись.

Опять позвонили Головастенко и Добрецов, и каждый сообщил о точности огня противника и первых в этой атаке потерях — теперь уже не было сомнения, что немцы посадили в машины наблюдателей, и те корректируют у них под носом стрельбу артиллерийской и минометной батарей. С Хизанашвили связи не было, но Славин по разрывам, бушевавшим на его участке, видел, что и там положение не лучше.

Танки не спеша переползали с места на место и первые минут пятнадцать к линии окопов не приближались, потом вдруг перестроились в три широких клина и двинулись вперед, пустив перед собой с флангов перекрещивающиеся трассы пулеметных очередей.

«Так они могут ворваться в оборону!» — испугался Славин, и в бессилии, что ничем не может сейчас помочь взводам, вслух матюгнулся и этого не заметил. Ждал: теперь все будет зависеть от «бутылочников», их выдержки и мужества.

И когда на участке Хизанашвили вспыхнул объятый пламенем головной танк, у Славина не было сил обрадоваться удаче. Он лишь тыльной стороной ладони вытер со лба холодную испарину, удивляясь, откуда и почему та взялась, и уже спокойнее подумал, что гитлеровцы не должны пройти и на этот раз.

Вскоре загорелся бронетранспортер на участке Добрецова, и клинья тут же начали оттягиваться назад, машины вновь расползлись по фронту роты, то и дело меняя место, пока черное крыло сумерек не накрыло поле боя, били в упор по окопам...