Третья атака

Фашисты были до тупости упрямы, и Якорьков, повидавший множество атак, на этот раз не мог понять противника. Третья атака развивалась точно так же, как и две предыдущие.

Сперва фашисты опять прошлись мощным огневым налетом по опушке перелеска, снарядами и минами калеча деревья и перепахивая сырую землю. Это было понятно. Утром, когда рота зарылась и замаскировалась, он приказал взводным нарыть по опушке, в сотне метров за окопами, бугорки свежей земли и кое-как прикрыть их травой и ветками, в душе не веря, что немцы, уже не раз ловившиеся на подобную приманку, клюнут опять. Но они клюнули, решив, что именно там, по кромке перелеска, проходит оборона.

Наверное, помогли им и полковые батарейцы. Комбат, увидев, чем занимается пехота, решил в нескольких местах установить орудийные макеты — артиллеристы скоро сделали их из листов фанеры и кусков неошкуренных еловых стволов, небрежно прикрыв ветками и лапником, а для большей убедительности, что тут стоят орудия прямой наводки, произвели несколько прицельных выстрелов по обнаруженным целям из настоящих пушек, тут же убрав их на основные позиции.

Так же батарейцы поступили и сейчас: переставили макеты на другое место и подновили разбитые. А немцы и на этот раз попались на удочку. И пушкари подбили с первого же выстрела бронетранспортер, выползший из леса на жнивье.

А  Якорькову оставалось  ждать.

Он наблюдал в бинокль, как бронетранспортеры, огибая загоревшийся, опасливо разворачиваются опять в цепочку, видел хлопки дыма из тонкоствольных пушек. Отсюда казалось, что там кто-то курит трубку, торопливо выпуская одно синее облачко за другим. За бронетранспортерами торопились несколькими изломанными линиями автоматчики.

Расчет противника был ясен.

Поскольку мостом воспользоваться нельзя — его взорвали саперы с первым же въехавшим туда бронетранспортером,— а речку, не разведав брода, с ходу машинам форсировать рискованно, немцы под прикрытием брони вели пехоту к воде, чтобы та, обогнав машины, вплавь, преодолела водную преграду.

Попробовали было подойти бронетранспортеры ближе к речке, но два из них подорвались на минах, и теперь они ближе двухсот метров к берегу редко подползали, а елозили из стороны в сторону  по фронту,  ведя огонь из скорострельных пушек и крупнокалиберных пулеметов...

Оборона выжидала, когда автоматчики покажутся из-за бронетранспортеров и выскочат на прибрежную полосу. — Товарищ старший лейтенант,— позвонил ротному Славин,— подпустить так же, как и в тот раз?

— А зачем мудрить, Кира, коль они сами на рожон прут? -51- ответил Якорьков.— Не торопись только!

Якорькова  беспокоило  иное.

По резвости, с какой автоматчики следовали за бронетранспортерами (он даже матюгнул водителей, будто своих ребят, что спешат слишком и солдатам приходится бежать, чтобы не оторваться, и раньше срока тратить силы!), Якорьков вдруг понял, что это не те уже вояки, что ходили в предыдущую атаку. Было очевидно, что коль немцы с такой настойчивостью пытаются прорваться и не обращают внимания на неудачи, то недалек час, когда они поймут ошибку и перестроятся, станут действовать иначе.